"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

Я набрала в грудь воздуха, чтобы горячо поддержать определение Альгидраса. Столько недель я сходила с ума, думая, что я ему не нужна, думая, что он не приходит к нам с сыном, потому что наслаждается обретением Альмиры, а оказалось…

Хванец с обреченным взглядом ожидал моей тирады. Медленно выдохнув, я покачала головой:

– Убить тебя мало.

– Ты почти это сделала своей благосклонностью к Алвару, – негромко сказал он.

– Правда дурак, – вздохнула я и вновь устроилась на его коленях, вызвав у него тем самым осторожную улыбку.

Я не могла злиться всерьез, потому что вообще не представляла, каково это: круглые сутки находиться в таком напряжении. Да, я тоже жила в стрессе, но я хотя бы не думала, что в любую минуту мои эмоции могут уничтожить целый остров. А уж что я устроила бы, доведись мне регулярно не высыпаться… Я вспомнила, какими тяжелыми были первые месяцы после рождения Димки. Как я рыдала дни напролет от усталости и страха. Могла ли я осуждать другого человека за то, что он не справляется, находясь в такой чудовищной ситуации?

– Я думала, что ты счастлив рядом с Альмирой, – сказала я наконец.

Альгидрас вновь заправил мне за ухо прядь волос и вздохнул:

– Я счастлив оттого, что она жива, что Альтей выжил. Я очень благодарен ей за сына. С ней я могу вспомнить дом, братьев. И я люблю ее как сестру.

– Мне показалось, что она любит тебя не как брата, – осторожно произнесла я, хоть и не была уверена в том, что до него стоит доносить эту информацию.

Альгидрас рассмеялся:

– Что ты! У нее очень хорошая семья, высокое положение. Она наслаждается им. И любит мужа. Она дал ей то будущее, которого она никогда не смогла бы иметь на нашем острове. И сразу тебе скажу, потому что мне кажется, ты думаешь о дурном: между нами ничего не было. Клянусь. Я не стал бы никогда. Она замужем, у меня тоже семья.

– Ты про нас с Димкой?

Он кивнул:

– Вы с Димой и Алвар – моя семья. Другой мне не нужно.

Я улыбнулась, а сама подумала, что он заблуждается насчет Альмиры. Как бы ни устраивало ту положение жены старейшины, мне она четко дала понять, что именно она – главная женщина в жизни Альгидраса. Вопрос: зачем, если он был ей не нужен? Я посмотрела на Альгидраса. Он улыбался, но в глубине его глаз сквозила такая тоска, что я передумала озвучивать свои мысли на этот счет. Вряд ли он поймет. Альмира – часть его прошлого, он любит ее и верит ей. Любая моя попытка открыть ему глаза на ее мотивы будет выглядеть как проявление ревности.

– Я хотел бы, чтобы все сложилось иначе. Чтобы у тебя было самое красивое платье. Это же важно, да? – спросил он.

– Пф. Глупости. Это важно, наверное, когда тебе двадцать.

– А когда тебе было двадцать, за кого ты мечтала выйти замуж?

Я вновь села.

– Ты обиделась? – с беспокойством спросил Альгидрас.

У меня не было времени на обиды. Хоть мы и не говорили об этом вслух, я помнила: не только Алвар должен был погибнуть. Альгидрас ведь признался, что в некоторых вариантах будущего погибаем и мы. Каково ему было видеть смерть собственного ребенка? Алвара? Мою?

– Я не обиделась, – поспешила успокоить его я и под пристальным взглядом серых глаз добавила: – Когда мне было двадцать, я была влюблена в Павла Николаевича.

Он изменился в лице и, подавшись вперед, крепко меня обнял.

– Прости.

Некоторое время мы молчали, а потом он произнес:

– Он должен был погибнуть. Другого выхода не было. Он погубил бы тебя и Диму. Я понимаю, что не могу тебе это доказать, понимаю, что ты видела от него только хорошее, а от меня разное, но поверь мне, он…

– Я верю, – перебила я, желая сменить тему, потому что она до сих пор причиняла мне боль.

Альгидрас был прав: я видела от Павла Николаевича только хорошее, и я горевала о его гибели. Но у меня был выбор: продолжать возводить стену между мной и хванцем или же хоть раз без каких-либо доказательств поверить в то, что, не перебрось он нас сюда, я бы успела увидеть Дарима во всей красе. Я выбрала второе, надеясь, что, даже если ошиблась, у меня не будет возможности об этом узнать.

Альгидрас коснулся губами мочки моего уха и прошептал:

– Есть еще один вопрос, который мы должны решить до завтра.

Завтра должен был прибыть Миролюб, и, казалось, где-то существует счетчик, который отсчитывает минуты до его прибытия. Когда я об этом думала, у меня внутри все сжималось от страха. Я не спрашивала, страшно ли Альгидрасу, потому что и так знала, что страшно. Он закрывал свои эмоции как мог, но все равно то и дело до меня долетали их отголоски. Но если уж он решил заговорить о чем-то, значит, дело действительно неотложное.

– Я хочу рассказать Диме, что я его отец.

Альгидрас выпустил меня из объятий и вновь прислонился спиной к стволу. Я открыла было рот, но он жестом остановил меня.

– Если мы выживем… – Он запнулся и произнес: – То есть мы выживем и…

– Давай без этих плясок, – попросила я.

– Если мы не расскажем ему сейчас, то уже не сможем никогда, даже если выживем, – закончил он.

– Почему? – уточнила я, и мое сердце понеслось вскачь. Я понятия не имела, как рассказать сыну правду.

– Потому что я не Алвар. Я не смогу остановить Огонь, если Дима потеряет контроль. Да, во мне есть эта стихия, но ее слишком мало. Мой Огонь дремлет и отзывается лишь на Алвара. У меня начало чуть-чуть получаться, но