Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

с койки, и процесс этот напоминал подъём строительного крана: медленный, основательный, с ощущением скрытой мощи в каждом движении. Он прошёл по проходу, и бойцы расступались перед ним так же охотно, как расступались передо мной, но по другой причине. Я был непонятной громадиной с динозавром. Он был известной величиной, лидером наёмной группы, который на этой базе прочно занял свою нишу.

Остановился передо мной. Посмотрел сверху вниз, потому что его штурмовой аватар был чуть выше моего инженерного, и в светлых глазах я прочитал ту спокойную оценку, которой один профессионал награждает другого.

— Слышал, ты устроил переполох в научном секторе, — сказал он. Голос негромкий, но в притихшей казарме его слышал каждый. — Штерна за жабры взял, зверей из печки вытащил, чуть не подорвал карантинный блок. Уважаю.

— Было дело, — ответил я. Скромно, потому что хвастовство отнимает время, а времени у меня не было.

— И сейчас ты здесь не чтобы койку занять, — Гризли чуть склонил голову набок, как делают крупные хищники, оценивая дистанцию до объекта интереса. — Ищешь что-то.

Я не стал ходить вокруг да около. Время, деньги, и то и другое утекало быстрее, чем мне хотелось.

— Мне некогда лясы точить, Гризли. Мне нужен ходок. Кто-то, кто скупит хабар без вопросов и волокиты.

Гризли усмехнулся. Короткая, профессиональная усмешка, в которой не было веселья, зато было понимание. Один делец распознал другого.

— Ходоки нынче пугливые, — сказал он. — После того, как ты устроил шоу в карантинке, половина торговцев на базе решила, что ты работаешь на особый отдел. Засланный казачок, типа того.

— Я похож на засланного казачка? — я обвёл рукой свой «Трактор», замотанную изолентой руку, облепленные пеной наплечники и Шнурка, который из-за моей ноги шипел на всё живое в радиусе видимости. — С вот этим вот?

— Лучшее прикрытие, это то, во что никто не поверит, — Гризли пожал плечами. — Но я тебе верю. Знаешь почему?

— Просвети.

— Потому что засланные казачки не ломают руку Лосю и не берут в заложники полковников. Слишком громко для агента. Ты просто отбитый дед с принципами. Видел твой настоящий взгляд еще на Земле.

Отбитый дед с принципами. Пожалуй, для надгробной надписи подойдёт.

— Я могу помочь, — продолжил Гризли, и тон его стал деловым, конкретным, с тем оттенком предложения, которое звучит как дружеская услуга, но пахнет как сделка. — Нам нужен тяжёлый сапёр для рейда. Есть дело, хорошее, в жёлтой зоне, на границе с красной. Оплата достойная, плюс лут, который найдём. Деньги честные, без кидалова.

Он выдержал паузу, профессионально, давая мне время переварить предложение, и добавил:

— Поможешь нам, я сведу тебя с Прапорщиком Зубом. Слышал что он контролирует ходоков?

Не слышал. Но самого прапора видел. Он заселял меня. Очень удобное местечко он себе выбрал.

— Зуб скупит всё, — подтвердил Гризли, прочитав на моём лице знакомство с именем. — Электронику, запчасти, органику. Цены нормальные, для базы даже щедрые. Но учти: Зуб ходит под Дымовым.

Сержант Дымов. Командир нашего взвода «расходников», жёсткий служака, которому было глубоко наплевать на своих людей, пока они выполняли приказы. Человек, который отправил нас на болото чинить периметр вместо завтрака и бровью не повёл, когда барионикс чуть не сожрал половину отряда.

— Так что сержант свой процент снимет, — закончил Гризли. — Со всего, что пройдёт через Зуба. Такие правила. Не я придумал, не мне менять.

Я молчал. Прикидывал. Рейд, это время. Минимум день, скорее два, если в жёлтую зону, на границу с красной.

А группа Семь может вернуться «на днях». Но в любом случае, сразу в новую экспедицию они не соберутся. Нужно будет время, чтобы отдохнуть и пополнить запасы. Значит, у меня есть где-то неделя.

Черт, долго! Но деваться некуда. К этому моменту мне нужно быть готовым.

Рейд — это деньги, связи, информация о секторе, знакомство с людьми, которые знают местность. И Зуб, через которого скорее всего можно двигать хабар дальше, без посредников и без капитана-вора.

Выбор очевиден.

Гризли ждал. Терпеливо, не торопя, скрестив массивные руки на груди, и в его позе читалась уверенность человека, который знает, что его предложение стоящее, и вопрос только в том, когда собеседник это поймёт.

— Это твой шанс, Кучер, — сказал он негромко, чтобы слышали только мы двое. — И заработать, и связи наладить. А тебе сейчас и то и другое нужно позарез, я же вижу. Мы своих не кидаем.

Своих. Слово повисло в воздухе, весомое и тёплое, и я подумал о том, что на Терра-Прайм слово «свои» имеет иную цену, чем на Земле. Там оно означает общие интересы, общий район, общую школу. Здесь оно означает, что ты доверяешь человеку рядом не всадить тебе нож в спину, когда на вас выходит двенадцатитонная тварь с зубами размером в предплечье.

Всё как на войне.

Я посмотрел на Гризли. Оценил его так, как оценивают конструкцию перед тем, как решить, стоит ли на неё опереться: несущие узлы, точки напряжения, запас прочности.

Спокойные глаза человека, который давно прошёл стадию «надеюсь, пронесёт» и живёт в стадии «знаю, что делаю».

Профи. Настоящий, не ряженый. Такие на Терра-Прайм выживают дольше месяца, и за это выживание отвечает не удача, а система.

Я протянул руку.

— Договорились, — сказал я. — Но если подставите, пеняйте на себя.

Гризли взял мою руку. Ладонь у него была тяжёлой, горячей, и хватка штурмового аватара ощущалась как тиски, но он не давил, только сжал ровно настолько, чтобы обозначить силу, не демонстрируя её.

— Не подставим, — сказал он. И улыбнулся, коротко, одними уголками губ, улыбкой человека, который получил то, за чем пришёл.

Он отпустил мою руку, развернулся и пошёл обратно к своей койке, и бойцы расступались перед ним с той же охотой, с какой расступились перед мной.

— Скоро маякну, — бросил он через плечо. — Готовься, Кучер.

Я смотрел ему вслед. Шнурок стоял у моей ноги, задрав морду, и смотрел тоже, с выражением маленького хищника, который ещё не решил, стоит ли этот большой двуногий доверия или лучше на всякий случай цапнуть его за щиколотку.

Желудок напомнил о себе первым. Я остановился посреди коридора и прижал ладонь к животу, ощутив под пальцами вибрацию собственного метаболизма, модифицированного, усиленного, способного перерабатывать пищу с эффективностью промышленного реактора.

«Реактор» требовал загрузки.

Когда я ел последний раз? Память услужливо перемотала плёнку назад, мимо Гриши с «Болотной», мимо Штерна и горящей печи, мимо карантинного блока и болота с бариониксом, и упёрлась в это утро.

Шнурок потёрся боком о мою голень. Привычное движение, ставшее за неполные сутки таким же естественным, как