Фантастика 2025-51 - Антон Лагутин

Уже в полдень семья Ибрагима была у меня. Причем, представители эмира даже не спросили, зачем они мне. Уверен, что такой поступок будет расценен горожанами, как не самый верный со стороны властей. Этак можно любую жену выдать, на радость русским насильникам.

А после состоялась встреча со всего семью жителями города. Конечно, представители эмира сообщили, что более желающих не нашлось, но я не верил. Всегда, даже в сугубо патриотическом обществе есть те, кто считает более важным сохранить собственную шкуру и высокий уровень жизни.

— Если я войду в город без боя, то вы останетесь живы, я не буду разграблять город полностью. Сами принесете мне серебро и золото, чтобы мои покрыть тратына войну. А после живите. Кто торговец, тех буду ждать у себя. Воска, меда, дегтя, льна, бумаги, зеркал, топоров, пил, тканей и многого другого — все дам вам на продажу, — завершал я свою речь перед истуканами.

А как еще назвать тех, кто за время моей встречи с, так сказать, общественностью, не проронил ни слова? Понятно, что встретиться со мной позволили лишь тем, кто должен проявлять лояльность эмиру. Уверен, что билярцы посчитали меня облапошенным, мол они подсунут носителей ушей, я залью в эти уши нужную информацию, ну и путь. Главное, это подготовиться для новых штурмов, хоть и день без атак прожить.

Вот только, я уверен, что буду услышан. По-любому, новости разлетятся по всему городу и люди озаботятся своей безопасностью.

— Когда мы войдем в город, а мы это сделаем, кто не последует требованиям, умрет. Тем более, что Булгар пал и тридцать тысяч войска великого князя, вместе с пятнадцатью тысячами половцев хана Башкорта, придут сюда со дня на день. Поэтому. На домах нужно вывешивать белые тряпицы. В этот дом заходить для грабежа не станут, после хозяева сами откупятся, — я посмотрел на собравшихся, увидел, что они больше демонстрируют свое безразличие, но на самом деле слушали внимательно, но много говорить — это сотрясать воздух, потому, заканчивал. — Будущее вашего народа я определил. Решайте сами. Если что, то я жду открытых ворот и тогда еще меньше заплатите мне.

Я развернулся и уехал, оставляя слушателей наедине со своими мыслями.

А вечером началось представление. Тысячи и тысячи воинов стали демонстративно проходить мимо стен Биляра. Порой некоторые совершали по три ходки, описывая после «проходки» дугу, дабы скрыться от глаз защитников Биляра. Потом воины становились в очередь, меняли накидки, или одевали плащи, и вновь прохаживались. Вдали мы так же создавали видимость прихода большого количества конницы. Как уже ранее испробовано, «садили» на коней чучела и так прохаживались, удаляясь в лес. Кроме того, были возвращены многие половцы, которые резвились по округе, все больше увеличивая радиус зоны своих действий.

Представление было столь массовым, что я даже подумал, что перебор. Так, если подсчитать, то у защитников может создаться впечатление, что к нашему войску присоединилось более пятидесяти тысяч воинов. Впрочем, пусть так и думают. Уверен, что, как минимум, моральный дух был подорван и этим спектаклем тоже. Когда воин считает, что он обречен, он не будет стоять до конца, не сможет подавить в себе инстинкт самосохранения и побежит. Надежда — вот часто единственное, что удерживает воина.

— Мы сделали все, что только можно, чтобы Биляр сдался. Ночью начинайте массовый обстрел крепости, — приказывал я на Военном Совете.

— Создаем светло горючим и идем на приступ? — уточнил Никифор.

— Под самое утро, с рассветом, — отвечал я. — Все воины отдохнули, помолились, поели?

— Все, воевода-брат, — отвечал Боброк, которому я лично поручил проследить на качественным отдыхом наших воинов.

Экономить сегодня на еде никто не будет, на ночь все поедят до сыта, а вот перед самым боем есть не нужно, или очень легко перекусить.

— Начинаем! — решительно сказал я и уже собирался уйти, как…

— Воевода, к тебе пришли, — сообщил десятник личной моей стражи, входя в избу.

— Докладывать не научился? — зло отреагировал я на появление воина. — Ждешь моего вопроса: кто именно пришел?

— Прости, воевода. Так я и не знаю кто он. Из Биляра, стало быть, — воин пожал плечами.

Хотелось воскликнуть, что приходится работать с идиотами, но вспомнил, насколько десятник умелый воин. Он не думает, он часто, словно зверь, чует опасность и понимает то, как нужно действовать в разных обстоятельствах.

Я участвовал в одном локальном бою, когда решил проверить лично работу дозоров и патрулей. Во время проезда у стен города, на мой отряд напали булгары, им удалось незаметно выйти из города. Видно было, что они нацелились на наши пороки, а тут я, жирная такая цель, в смысле, что важная. Так вот, этот десятник не только за минуту до атаки врага почуял неладное и приказал своему десятку быть готовым ко всему, но и другие десятки подбил быть бдительными. Так что нападающих встретил стройный залп из арбалетов, а после конная атака копьями.

Из двух сотен врагов, моя полусотня сделала просто фарш. Я так же обагрил свою саблю тремя противниками. А не случись так, что мы были готовы и направили самострелы в нужное направление? Не факт, что и выдюжили бы, несмотря на доспехи и что мы были верхом, в отличие от булгар.

— Пусть заходит! — сказал я. — Только проверь на оружие.

Чинно поклонившись, в избу зашел темноволосый, с рыжей бородой в халате мужчина. Тюрбан, который был на нем, не украшен, как это было принято у богатых булгар, но явно из дорогой парчи и даже с шелковой лентой по окантовке. Так что у меня сомнений не было, что передо мной знатный купец, ну или богатый землевладелец.

— Я могу говорить при всех? — спросил гость.

Я окинул взглядом собравшихся, среди которых был и Ибрагим, согласившийся стать тем, кем я ему предложил быть, нашим ставленником, затычкой при вакууме власти. А еще он должен был участвовать со своими людьми и с некоторыми бывшими пленными, что решили повоевать за свое будущее с соплеменниками, в штурме. Пусть на деле докажет правдивость своих слов, ну и замажется в крови.

— Говори! — сказал я, решая, что приставлю к Ибрагиму еще одну сотню из бойцов Стояна, чтобы тот точно не убежал и не рассказал о наших планах.

— Скажи мне