Фантастика 2025-51 - Антон Лагутин

— В чем сложность? — спросил я у Ибрагима. — Почему ты уже сейчас не можешь объявлять себя посадником? Или что, большего захотелось?

— Посадника? — спросил Ибрагим, чем уже отвечал на мой вопрос. — Огромная держава и посадника? Не наместника?

Понятно, что не хочет он быть посадником. А я вот не могу назначить его наместником. Это решение должно быть за великим князем. И я послал вестового к нему еще раньше, даже до начала штурма. Изяслав уже, наверняка, получил послание. Посадник — это чиновник, которого как поставил, так завтра и снял. Кроме того, посадник может мне подчиняться, а вот наместник, нет. Наместник только великому князю подвластен.

— Хорошо, Ибрагим. — с театрально дружелюбной улыбкой говорил я. — Оставляй свое имущество, бери только одежду, еду и коней по одной телеге на члена семьи и уезжай.

Валидбек с осуждением посмотрел на своего зятя. А я был невозмутим. Причем, не только внешне, но и внутренне. Ну, разве не найдем какого представительного человека, чтобы поставить посадником в Булгарии? Вот того же Валидбека. Он тоже знатный, правда, Ибрагим знатнее, но Валидбек, как я вижу, более понятливый.

— Посадник, так посадник, — с видом мудреца, изрекшего главный афоризм своей жизни, сказал Ибрагим.

— Сколько ты хочешь получить выхода за то, что не стал разорять и разрушать город? — спросил Валидбек.

— А сколько стоит жизнь твоих родственников и честь твоих женщин, дочерей? — спросил я.

— Они бесценны и не измеряются ни серебром, ни золотом, — сказал Ибрагим.

— Ха! Ха! — рассмеялся я и даже мои гости улыбнулись.

А я еще сомневался в наличии ума у Ибрагима, а он вон, как вывернулся. Красиво, молодец. Правда, это нисколько не меняет ситуации. Я победитель, я могу сделать так, что все будет моим. Это понимаю я, это понимают мои собеседники.

— С каждой живой души одна сума, одна овца, один конь, две пары сапог, и десять аршин шерсти или иной ткани. С одной семьи повозка, — назвал я цену и внимательно следил за реакцией побежденных.

Ничего из перечисленного не вызвало серьезного протеста, несмотря на то, что Ибрагима, отыгрывающего роль нищего и убогого, чуть ли в судорогах не скрутило от того, что я назвал. Но это всего-то плохая актерская игра. Он бы еще припадок инсценировал. Лишь упоминание коней было встречено непритворными эмоциями

— Что с конями не так? — спросил я.

— Так в городе столько не будет. Кто же станет в городе держать много коней. А стойбище, куда отвели коней из Биляра, вы, похоже, и не взяли. Табуны повели к Сувару, — сказал Валидбек.

— Тогда тот, кто не может предоставить коня, платит на шесть сум больше, — быстро нашел я выход из положения.

Двое мужчин переглянулись и быстро дали свое добро. А я подумал, что продешевил. На Руси за шесть сум, то есть гривен, можно купить, пусть не лучшего коня, но очень неплохого, как для сельских работ, ну или плохенького боевого. Ценники на упали после того, как на русские земли, особенно на южные княжества, прежде всего, Киевское, пригнали огромные табуны добротных половецких коней. Разбитая Степь «дала» Руси более пятидесяти тысяч лошадей, это так, по скромным подсчетам.

В Булгарии, видимо, кони стоили чуть дороже. Ну, да ладно. По приблизительным прикидкам выходило, что я получу, кроме прочего, около семидесяти тысяч сум. Условно, так как вес сумы в Булгарии варьировался, но это выходило более четырнадцати тон серебра. Немало, мягко сказать. Особенно, если учитывать то, что уже награблено. Но много ли это для двадцати семи тысяч жителей?

— Я жду от вас тысячу пудов серебра и все остальное: сапоги, коней, прочее. Если кто хочет сохранить коня, то пусть платит шесть сум, но меньше, чем табун в пять тысяч неприемлемо и буду считать, что условия не выполнены, — сказал я, дождался уточнений, что именно им, прежде всего, Ибрагиму и предстоит собирать мою добычу, добавил. — Никого не неволю, люди могут уйти. Но будет всем купцам запрет вести торг на булгарских и русских землях. Оружие все остается, оно изымается. Носить с собой можно только нож. Кто будет проявлять добро и принятие русской власти, тому позволено будет и носить оружие.

— Пока не придет великий князь и не переиграет все? — серьезным тоном спрашивал Ибрагим. — Я учил истории про былое Руси, я изучал возможного врага. Там была одна притча, когда князь Игорь Старый в очередной раз пошел брать дань с древлян.

— Если ты намекаешь на то, что древляне убили Игоря Старого, так как он брал повторно дань, что может сделать и мой великий князь, то вспомни и то, чем история закончилась. Древлян практически изничтожили за то убийство. Я договорюсь с великим князем. Это наше дело. Нет… — я чуть было не сказал, что верну все взятое или отдам добычу Изяславу, чтобы только слово свое не нарушить, но сдержался.

Булгарам не следует знать и понимать внутриполитическую обстановку на Руси. Сами разберемся. А что касается главного, непреложного закона войны и военных действий русских князей, то он во все времена до создания регулярной армии един: «что в бою взято, то свято».

Я взял Биляр, эта цель была определена именно моему войску. Ведь Изяслав Мстиславович опасался идти на столицу Булгарии. И дело не только в том, что оставлять крупнейший город волжан, Булгар, нельзя, так как он ближе всего из крупных городов находился к Руси. Не в том причина моего похода на Биляр, что уже было известно о скоплении основного булгарского войска у города Булгар.

На самом деле, то, что сделало Братство и, естественно, союзные половцы, считается очень сложным. Мы же дважды форсировали очень даже большие реки. Бывало такое, что иное войско теряло больше воинов в процессе преодоления водной преграды, чем в самом бою. Ну, и еще один фактор — это сеть крепостиц у Биляра. Нами были взяты две, что позволило относительно спокойно пройти к столице. Но чего стоили штурмы того же Городка! Это без Биляра эти крепости ничто, так, временное убежище, а с ним — система обороны. Кстати, к крепостицы эти я послал людей, чтобы договаривались. Нет, так возьмем силой.

Вот и посчитал великий князь, что не по Сеньке шапка, то есть не по мне, Владу, и дал