Фантастика 2026-112 - Арлен Аир

– Будь ты проклята! – раздалось из динамиков.

– Герда-два! Незнакомец-ноль! Я веду! – рассмеялась я в микрофон.

– Мы еще встретимся, и меня зовут Ил! – раздраженно крикнул он.

– Тогда до встречи, Ил…

Глава 2

Бывший заключенный Лазарев Ярослав Яковлевич (Леший)

– Эх, жизнь моя жестянка! – тяжело вздохнув, сказал я, а после сплюнул с высоты на землю.

Расположившись поудобнее на высокой, корявой сосне, я примотал себя веревкой к дереву, а ноги зафиксировал ремнем. Комфорта, конечно, это не доставляло, но, по крайней мере, так я не упаду с высоты вниз. Сломать себе что-то в это время все равно, что выстрелить себе в висок, а мне еще пожить малясь охота. Достав из рюкзака пачку папирос «Беломорканал», я изогнул гильзу и, чиркнув спичкой по коробку, извлек огонь, а после втянул в себя горький дым с кислым привкусом жженой серы. Откинувшись головой на ствол дерева, я посмотрел вверх на стаю пролетающих надо мной уток и прикрыл глаза, поддавшись приступу ностальгии.

Что ж за жизнь у меня такая? С раннего детства из крайности в крайность, либо все очень хорошо, либо все очень плохо. Мне повезло родиться в семье очень состоятельного бизнесмена, и я никогда и ни в чем не знал нужды. У меня было все, стоило только пожелать. Не то чтобы отец меня сильно баловал, но он вырос в нищете и хотел подарить мне жизнь, о которой он всегда мечтал. Но когда мне исполнилось десять лет, судьба резко развернулась ко мне другим местом, и мои мама и папа погибли в авиакатастрофе, их вертолет разбился где-то над тайгой, выживших, разумеется, не было.

Но это было не все, родственников у нас не было, опекунов не нашлось, и я благополучно отправился в детский дом. В девяностых в таких заведениях жилось несладко, а так я вообще пребывал в шоке. Из дорогого особняка в обшарпанную двухэтажную развалюху, где пахло мочой, куревом и дешевой, невкусной едой. Местные парни в коллектив меня принимать, разумеется, не хотели, так как я не был одним из них. Большая часть, что там жила, прекрасно знала своих родителей, и они были живы, вот только либо они сами их сюда сдавали, так как не могли их прокормить, но чаще всего детей у них просто забирали, ведь те беспробудно пьянствовали и наркоманили, а дети для них были лишь способом получать пособие, которое тратилось на алкоголь. В общем, детей тут объединяли две вещи: нищета и ненависть к родителям, я же не подходил ни под один параметр.

Благо мой отец был человеком старой закалки, и едва я начал ходить, как он отдал меня в секцию бокса. Понятное дело, что я еще был совсем сопляком, как говорится, два вершка от горшка, но в десять лет удар у меня был поставлен, и любого сверстника я мог с легкостью отправить в нокаут, но и держать удар тоже умел. Собственно, это мне очень сильно пригодилось.

Два месяца меня дергали, били толпой, но я всегда, как гладиатор, бился не на жизнь, а на смерть, я знал, что меня задавят числом, но хотя бы один нос, но разбивал. Вот так я и стал своим в этом безумном муравейнике, выбил себе место под солнцем.

Я рос добрым мальчишкой, но, находясь в месте сосредоточения ненависти, сложно было не измениться и не стать таким как все. Вообще время, проведенное в детском доме, я считаю самой ужасной страницей в своей жизни. Меня били, наказывали, я сбегал, меня ловили, и все по новой. В пятнадцать лет я закончил девятый класс и сразу же поступил в колледж учиться на автомеханика. Оценки у меня были хорошие, так что взяли меня без проблем и даже дали комнату в общежитии.

С этих пор жизнь заиграла новыми красками. Я познакомился с новыми людьми, но и не терял связь с ребятами из детского дома. И эти ребята втянули меня в темные делишки, разумеется, это было воровство, мы таскали все, что плохо лежало, и пытались это продать, выходило скверно, но какую-то копейку зарабатывать получалось. Мой учитель по технологии заметил, в каких кругах я вращаюсь, и предложил подработку. Как оказалось, он сам был в теме, и ему нужны были люди, которые будут искать и угонять машины.

Вечерами после учебы мы шатались по дворам Москвы и искали нужные тачки, а после я, пользуясь полученными навыками и знаниями у преподавателя, вскрывал замки, заводил машины, и мы гоняли их в отстойники, где нам за это прилично платили.

Так и жили, через три года у меня уже была репутация надежного и очень опытного парня, так как я за все это время еще ни разу не попался. А все потому, что я подходил к делу с головой и никогда не терпел спешки, в отличие от товарищей, что после пары удачных эпизодов считали себя Рэндаллом Рейнсом, который был героем «Угнать за шестьдесят секунд». В общем, парни активно залетали на малолетку, а я вел свои дела, ходил на учебу и понемногу поднимался.

Когда мне стукнуло восемнадцать лет, я обратился к нотариусу отца, так как пришло время получить наследство, все же он был очень богат, но мне так ничего и не обломилось. И каково же было мое удивление, когда узнал, что все, что у меня есть, это убитая однушка в районе Садового кольца, которую нотариус все это время активно сдавал, и жалкие десять соток в подмосковной Балашихе. Он аргументировал это тем, что бизнес отца рухнул, а все его имущество было распродано на торгах, чтобы покрыть долги.

На наследство я особо-то и не рассчитывал, знающие люди сказали мне, что смерть родителей была неслучайной и все это было подстроено, дабы отжать бизнес отца. Я с этим уже смирился и даже не пытался узнать, кто за этим стоит, ведь у меня нет ничего, ни денег, ни связей, в общем, я всего лишь маленький человек и осознавал свое место. Но я и без этого хорошо жил, деньги были, я переехал в свою квартиру, начал жить с красивой