"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

– А где твой меч? – спросила я, когда Альгидрас с Алваром скрылись в саду.

– По законам гостеприимства я не могу носить его здесь.

– А ты не боишься ходить вот так по острову?

Миролюб качнул головой.

– Мы нужны для обряда. Значит, нам не дадут погибнуть.

– Что будет в обряде, Миролюб? Объясни хоть ты, а то эти двое молчат, как заколдованные.

– Молчат? – живо поинтересовался Миролюб. – Почему молчит хванец, понятно. Но вот чем взяли савойца? Или же это их парные стихии?..

Миролюб задумчиво посмотрел на тропку, по которой ушли Альгидрас с Алваром.

– Ну хоть ты-то не начинай говорить загадками, – взмолилась я.

– Хванец, верно, связан клятвой молчания. Она на то и есть, чтобы о ней молчать.

– Но для чего?

– Сумиран не стал бы помогать им просто так. За ту помощь они уплатили высокую цену. Тебя не удивляет, что хванец отправился за тобой, нашел тебя, вернул сюда, ты жива-здорова, сын при тебе и все добром складывается?

– Ну, не слишком-то и добром. Я не хотела сюда отправляться. Мне и в моем мире чудесно жилось, – вздохнула я.

Миролюб улыбнулся одним уголком губ:

– Диву даюсь, как твой хванец еще в живых да при уме остался.

– Ты про что?

– Не думаю я, что ты сразу его во всем слушаться стала да делать все так, как он скажет.

Я на миг опустила взгляд, потому что крыть было нечем, а потом спросила:

– А почему эту клятву нельзя нарушить?

Миролюб посмотрел на меня так, будто я сморозила несусветную глупость, хотя уж он-то, по-моему, как раз был из тех, кто мог любую клятву вывернуть так, как ему нужно.

– Клятвы не нарушают, ясно солнышко.

– Ну давай отставим эти ваши воинские правила и поговорим начистоту, – предложила я. – Прости, что напоминаю, но ты однажды вышел на Священный бой, хотя лгал.

Миролюб смотрел на меня очень серьезно, когда произнес:

– Если идешь против богов, должен быть готов платить свою цену. Я был готов. Хванец – нет.

– А как ты думаешь, что за цена у него?

Мне хотелось услышать, что скажет на этот счет Миролюб.

– Думаю, сын, – произнес он.

– Неужели ребенок правда может умереть от нарушенной клятвы?

– Еще как, – ответил княжич и, вероятно заметив недоверие в моем взгляде, пояснил: – Помнишь, как по пути из Каменицы воин Огня у савойцев стихию вырывал и они едва не полегли там? И это взрослые мужи. А представь детенку такое пережить? Так что хванец не может отступиться. Как я понял, для Истинных мало значат расстояния. Коль решат наказать, дотянутся. А узнать они все одно узнают.

– А ты, получается, за сына не боялся, раз против богов пошел? – уточнила я, чувствуя, как засосало под ложечкой.

Видеть подобные бессердечность и подлость в Миролюбе я по-прежнему не была готова.

– Добруш – непризнанный сын. К тому же, может, и не мой вовсе, – небрежно пожал плечами княжич.

– Как это?

– Непризнанный перед богами сын – он и не сын вовсе. Я не мог себе позволить быть связанным. Мой путь – путь одного.

– Ты не признал его, чтобы не быть связанным или чтобы не причинить зло ему?

– А это две стороны одной монеты, – негромко произнес Миролюб.

– То есть, когда ты говорил, что он, может, не сын, ты имел в виду, что он непризнанный?

Миролюб несколько секунд меня внимательно рассматривал, а потом произнес:

– Улада не ты, ясно солнышко, и не Златка. Это вы за одним мужчиной мира не видите, а она другая. Я не знаю, отец ли я Добрушу, но убью любого, кто посмеет его обидеть.

Я неловко кашлянула и уточнила:

– И тебя это не смущает?

Миролюб пожал плечами.

– Улада хотела дитя, хотела лучшей жизни себе и своей семье. Она все это получила. Я дитя не хотел, но мальчонка живет в княжеском тереме, и все знают, что он родился у той, которая когда-то была со мной. Люду того хватает, а меня пересуды не заботят. Если он вправду мой сын, я все одно не смогу дать ему больше, чем уже дал. Законным он не станет. Если он мне не кровный, то беды в том не вижу. Не я первый, не я последний. Улада не жена мне, чтобы о том думать. А мальчонка и вовсе ни в чем не виноват. И даже лучше, коль не кровным окажется. Они вон как с детьми…

Миролюб, нахмурившись, скользнул взглядом по большому кусту, как будто ожидал увидеть за ним кого-то из основателей.

– Ладно. Расскажи хоть ты, что здесь будет. Ты-то клятвами, надеюсь, не связан?

– Боги миловали, – усмехнулся Миролюб. – Я не просил ничего у сильных, и они не требовали платы. Из того, что я знаю от савойца: основатели велели нам собраться здесь, потому что именно здесь должно сбыться пророчеству. Я, правда, не думал, что остров будет обжитой. Глупо затевать обряд там, где кто-то может волей или неволей помешать. Если верить картам, здесь островов по морю точно бисера рассыпано. Но, верно, должно было привезти Деву к тем самым кварам, которые столько лет к ней рвались.

– Просто немыслимо, сколько они ради нее народу погубили. А с виду обычные люди, – поежилась я.

– Я много о том думал. Во мне самом Сила спит, я не чувствую ее. Но если бы чувствовал так, как хванец или савоец… Это ведь умом тронешься от вечной жажды. Они ведь себе не принадлежат, и справляться с этим… врагу не пожелаешь.