Фантастика 2026-4 - Артемий Скабер

Добавлял пункты один за другим, не давая новому потенциальному султану времени на возражения или торг. Быстрый темп речи, уверенный тон — я создавал впечатление, что всё это само собой разумеющееся, не подлежащее обсуждению.

Зафир хлопал глазами. Ошеломление, замешательство, попытка осмыслить масштаб требований — всё это читалось в микровыражениях его лица, в темпе дыхания.

— У меня есть магические кристаллы, которые я скоро начну продавать, — заканчивал свою речь. — Захочешь — можешь купить. И ещё кое-что… Одна маленькая проблема. У меня были зелья, но твой отец забрал их у моей жены. Очень мощные, редкие и дорогие. Нужно как-то возместить ущерб.

— Русский! — остановил меня Зафир. — Ты… ты… Приказываешь новому султану?

Наконец-то проснулись его гордость, дух сопротивления, осознание собственного достоинства. В глазах — смесь гнева и недоверия. Он пытается вернуть контроль над ситуацией, установить хоть какие-то границы.

— Вот! — хлопнул его по плечу. — Нравится твой настрой. А что касается вопроса… — мой взгляд стал холодным. — Я даю тебе советы и рекомендации. Хочешь — можешь не прислушиваться. Вот только клятва крови и души, не забывай! Ну, и я крайне плохой враг, как ты заметил, не стоит меня делать им для своей страны.

Турок напрягся и проглотил, смотрел на меня и скрипел зубами. А что он хотел? Братца убил, отца-марионетку убрал, страну получил. Бесплатно? Даром? Чудес не бывает, за всё нужно платить.

— Хорошо! — ответил шехзаде, почти султан.

Он ненавидит меня сейчас. Страх, злость, благодарность — всё смешалось в нём. Хочет ударить и поклониться одновременно. Смешно наблюдать эту борьбу.

Его тело выдаёт всё, что он пытается скрыть. Плечи напряжены — готовность к атаке. Стопы развёрнуты в сторону дворца — хочет убежать. Руки то сжимаются в кулаки, то разжимаются — борьба между агрессией и покорностью.

Турецкие солдаты вокруг тоже напряжены. Ловят каждое движение своего нового правителя, ждут сигнала. Пальцы на курках, источники магии пульсируют чаще обычного. Понимают: один неверный жест, и всё взорвётся.

— Ой, вот только лицо такое не строй, — покачал головой. — Ты мне словно одолжение делаешь… Ладно, у меня дела. Сначала я заберу свою жену, потом в серую зону отправлюсь у вас. Мне никто не должен мешать! И скоро мы увидимся, когда я буду готов.

— Серая зона? Зачем? К чему будешь готов? — недоумевал Зафир.

— Узнаешь, — подмигнул в ответ.

Моя армия монстров, теней и духов с новыми телами полностью перекочевала в пространственное кольцо.

Зафир и турки тем временем направились во дворец. Ещё бы, не терпится усесться на трон, объявить себя правителем. Главное, чтобы мне не мешали. А я? Взял артефакт связи и активировал его.

— Джемал! — позвал тень.

— Господин! — тут же ответил взволнованный голос. — Вы живы?

В этих словах слышались искреннее удивление и… облегчение?

— Как догадался? — не сдержался я от укола.

— Девушка… Ваша жена… — что-то мне не нравились нотки в его тоне.

Сердце пропускает удар, холод растекается по венам. Тон Джемала… В нём слишком много сочувствия, слишком много осторожности.

— Что с ней? Сбежала? — уточнил я. Держал голос ровным, несмотря на нарастающее напряжение.

— Нет! Она при смерти!

Слова ударили тяжелее кувалды. Сердце пропустило удар, потом другой. В груди образовалась пустота, словно кто-то вырвал лёгкие. Воздуха не хватало. Горло сжалось само собой, во рту пересохло.

Кровь отхлынула от лица. Я почувствовал, как холодеет кожа. Пальцы онемели, в ушах зазвенело. Мир вокруг потерял чёткость, размылся, сознание сузилось до одной точки — Зейнаб.

Зубы стиснулись до скрипа. Челюсти сжались так, что заболели виски. Мышцы шеи одеревенели, дыхание стало поверхностным, быстрым. В голове пульсировала только одна мысль: «Успеть». Время снова стало врагом.

— Сюда! Быстро! Забирай и переноси меня, — приказал я.

Разорвал связь с артефактом. Оставшиеся турецкие воины напряглись. Но после того, как я разговаривал с их новым султаном, они не стали дёргаться или как-то вмешиваться в ситуацию.

Джемал материализовался из тени. Турок хотел что-то сказать, но, увидев меня, тут же заткнулся. Положил руку мне на плечо, и тьма охватила нас. Прошло несколько мгновений, пока тело распадалось на частицы и потом собирались снова.

Я огляделся. Мы оказались в той же комнате, где были с Джемалом. Зейнаб на кровати — неподвижная, бледная, как полотно. Волосы разметались по подушке, прилипли к вспотевшему лбу. Дыхания не видно: грудь не поднимается. Губы с синеватым оттенком.

Проверил пульс — нет. Дыхание? Наклонился. Нет. По лицу скатывалась слеза. Губы… Волосы… Прикосновение к её коже — холодная, слишком холодная.

«Делай, что хочешь. Мы не можем её потерять!» — запищал мой внутренний зверь и забился в панике.

Я перешёл на магическое и духовное зрение. В голове набатом стучали слова императора, произнесённые губами султана: «Ты потерял свою жену».

Глава 4

Моргнул. За это время мозг просчитал десятки вариантов. Эмоции? Они выключены полностью. Меня не устраивало то, что показывал мой разум. «Способов её спасти нет… Это конец!» — говорило сознание.

Глаза жгло от напряжения. Магическое зрение требовало сил, а духовное выворачивало восприятие наизнанку. Мир вокруг потерял плотность, стены комнаты стали полупрозрачными, размытыми. Воздух наполнился тонкими серебристыми нитями. Виски пронзила острая боль, словно кто-то вонзил раскалённые иглы прямо в череп. Перед глазами заплясали чёрные точки. Я проигнорировал эти ощущения. Мысленно рассчитал время, прошедшее после того, как Зейнаб умерла. У меня в лучшем случае тридцать секунд.

— Где же ты? — спросил сам себя.

Взгляд метался по комнате, исследуя каждый сантиметр пространства. Где-то здесь, она должна быть здесь. Вот! Душа, которая куда-то собралась. Серебристое сияние пульсировало, истончаясь с каждым мгновением. Уже натянулась невидимая струна, ведущая куда-то вверх.

Всё, что я знал о шаманизме, тут же пронеслось перед глазами. Уроки монгольских шаманов не прошли даром. Моя сущность засветилась, тело окуталось аурой — золотистой, с прожилками зелёного. Энергия потекла по венам, по нервам, собираясь в кончиках пальцев.

Я схватил сгусток, который собирался покинуть этот мир. Ощущение — как взять раскалённый лёд — обжигающе-холодный, болезненно-острый. Пальцы прошли сквозь физическую материю, погрузились в сущность Зейнаб. Её душа дрогнула от прикосновения. Она сопротивлялась, пыталась ускользнуть, раствориться.

— Хрен тебе на весь макияж, —