"Фантастика 2026-98". Компиляция. Книги 1-30 - Андрей Волковский

ребенок жути не насмотрится, психика будет здоровей, а вот свою расшатанную придется лечить. Тут, главное, не увлекаться, женский алкоголизм не лечится. На негнущихся конечностях подошла к пареньку и окликнула, для верности похлопав его по плечу.

— ААА! — в перепуганном приветствии поздоровался со мной парубок.

— Не ааа, а Маша! — представилась я. — Не ори, живая я. Которую ночь отпеваешь? — мотнув головой в сторону гроба, спросила я.

Парень смотрел на меня слегка невменяемыми глазами и молчал, я присмотрелась к его шевелюре и поняла, товарищ не блондин, а совершенно седой.

— Третью! — сделала несложный вывод из школьного курса литературы седьмого класса, на что парень лишь кивнул в знак согласия.

— Ну, что я могу тебе сказать? Нам хана! Сейчас эта, — я мотнула головой на покойницу, — из гроба встанет, потом набегут упыри и вурдалаки, сами не справятся и позовут себе в помощь Вия, ему поднимут веки, он покажет на тебя пальчиком, и твое бренное тельце растерзают аккурат к петухам! — подробно описала я ближайшее будущее несчастного.

— ААА! — вновь заорал непутевый.

— Маша я, забыл что ли? — напомнила я парубку.

— Ведьма? — ткнул в меня пальцем приговоренный.

— Да если бы! — сокрушалась я. — Была бы ведьмой, давно колданула, Елисейке мордочку с позвоночником поправила и с сыном домой умотала. Только вот колдовства во мне ни на грамм нет. Приходится мозгами работать, а это, как ты понимаешь, в разы сложнее.

На меня смотрели перепугано-туповатыми глазами, приоткрыв рот.

— Говорю, титаническим трудом обойдется мне возвращение домой, — пыталась донести я до парня информацию.

Со стороны гроба с недавно представившейся послышался жуткий скрежет.

— Товарищ отпевающий, очнитесь и уже чертите вокруг нас круг обережный, а то эта бледная мымра сейчас с нами контактировать будет, а нам это нужно? — косясь на наисвежайшую нежить, тихонько истерила я.

Громко истерить уже не получалось, от творящейся вокруг жути связки стали деревянными. Седой парень так и стоял напротив меня, застыв, словно истукан. Для приведения его в чувство пришлось дать ему в лоб. Помогло! Парубок энергично затряс головой, недовольно шипя.

— Мел где? Круг черти! Ведьма выспалась и погулять желает, — тараторила я, указывая на девицу, сидевшую в гробу, с явным удовольствием и жутким скрипом потягивающуюся.

Она вдруг замерла и, словно охотничья борзая, потянула воздух носом.

— Русским духом пахнет, — пробасила покойница знакомым голосом и резко повернулась к нам.

Я отшатнулась и свалилась на пол, споткнувшись об парня, ползавшего по полу и лихорадочно молясь, чертившего вокруг нас белым мелом круг. Закончив, он сел на пол и привалился ко мне спиной.

— Ну все, сейчас начнется, — обреченно промолвил он, вцепившись в нагрудный крестик, и вновь зашептал молитву.

«Заслон поставили, теперь у нас есть небольшое пространство для маневра,» — стуча зубами, молча рассуждала я. — «Так, Маша, вспоминай, из-за чего там у классика весь сыр-бор случился?»

В это время нечисть элегантно сползла на пол и походкой от бедра продефилировала к нам в белом веночке на длинных распущенных черных, как смоль, волосах и в столь же белом платье на голое тело. Ее босые ноги плавно ступали по грязному деревянному полу, который скрипел под тяжестью усопшей.

Мы с несчастным парубком сидели в центре круга и ритмично стучали зубами. Я набралась смелости и посмотрела в лицо своему страху — Роксана, собственной персоной и не в отпетом виде. Я громко с облегчением выдохнула, стало чуть легче.

— Малохольный, ты что сделал с фавориткой Кощея Бессмертного? Совсем мозгов нет? — негодовала я.

— Я под звездочками прилег! — начал свой рассказ тупенький.

От услышанного «звездочками» меня перекосило, и я стала внимательно разглядывать парня на предмет наличия косых глаз и кривого позвоночника. Нет, вроде, не оболтус!

— Сморило меня, — продолжал несчастный, — А она сначала мне на спину запрыгнула, как на ишака, а потом по небу звездному на мне начала кататься. Ну, я ее и отстегал плеточкой, за честь свою поруганную, — парень перечислял все обиды, нанесенные Роксаной.

— Честь поруганную? — нахмурилась я, лихорадочно вспоминая классика. — У вас до интима, вроде, не дошло?

— Как не дошло?! — на время потеряв страх, вскрикнул возмущенный парубок. — Она меня как глупого осла оседлала, по всему небесному небосклону протащила, телом своим упругим обрекла на позор!

— Судя по претензиям, тебя не устроила только поза, в которой у вас проходили скачки, — откомментировала я мужское негодование, следя за тем, как Роксана ходит вокруг нас, принюхиваясь. — Зачем убивать-то было?

— Рука у меня тяжелая, — сокрушался седой парень. — Не рассчитал!

— Девушка к тебе интерес проявила, а ты ее сразу пороть! Как ты вообще размножаться собираешься? — возмущалась я. — Чего теперь с этим делать будешь?

На мой вопрос хлопчик лишь пожал плечами.

— Ты с ней поговорить пробовал? — не унималась я.

— Да, говорил: Изыйди, нечисть! — прокричал остолоп.

— Помогло? — я уже откровенно издевалась.

— Нет, — сокрушался собеседник.

— Прощения просил? — подсказывала я.

— За что? Зачем? — искренне не понимал парень.

— Ну, ты же ее убил! Ей, наверное, обидно! Просьба о прощении могла бы помочь!

— Не буду, страшная она! — возмущенно засопел тупенький, но судя по повадкам воспринимающий себя царевичем, который не может себе позволить снизойти до извинений перед девушкой.

— То есть, жить не хочешь категорически, — подытожила я.

— Хочу! — вскрикнул парень, не отрывая глаз от кружившей вокруг нас мертвой ведьмы.

— Тогда проси! — не сдержавшись, заорала я на упрямца.

— Роксана, ведьма ты злопамятная, отвали от меня, мамой прошу, а не то, я выйду из круга и опять тебя по спине отхожу, — перепугано прокричал тупенький.

— Выходи, — замогильным голосом проскрежетала фаворитка. — А я тебя тут встречу, как дорогого гостя! — и клацнув зубами, захохотала.

От ее смеха у парубка волосы на голове встали дыбом, у меня по холодной от ужаса спине пробежал табун мурашек, чуть не растоптав всю мою храбрость.

— Ну, и толку-то у нее прощения просить, если она, как бесноватая хохочет! — укорил меня за глупость тупенький.

— Если ты только так умеешь прощения просить, то тебе полезнее было бы помолчать, — согласилась я с ним и обратилась к ведьме, что вела когтистой рукой по невидимой стене обережного круга, отчего по ночной церкви раздавался жуткий скрежет: — Роксана, и что только ты в нем нашла? У него же в голове одна пустота да предрассудки — неупотребимое сочетание.

Бледная фаворитка споткнулась и остановилась напротив нас, внимательно прошлась по трясущейся фигуре парубка.

— Он меня убил за ласку мою! — заверещала покойница, нагло игнорируя мой вопрос, и вновь закружила вокруг нас.

— Так-то она права, нужно посдержанней быть! — выговаривала я парню.

— Иии! — заверещала ведьма, воинственно играя монобровью на