Миры Доставки 1-14 - Юрий Иванович

А сам присматривался к схеме нового вскрытого хода и принимал окончательное решение. По сути, и думать-то оказалось нечего! Короткий, всего в километр длиной тоннель выводил на самую концовку дороги, непосредственно перед Сияющим плато. Только не с той стороны, где возвышалась скала – пристанище рыцарей, а с противоположной, между тех валунов, где вчера стояли разбойники в виде зрителей, наблюдая за поединками атамана и прочих своих подельников, ныне уже покойных.

Вскоре все узники, некоторые из которых, нервно вздрагивая от страха, стали аккуратно втягиваться в открытый тоннель и размещаться на полу возле правой стены. Это – чтобы не мешали пока и не путались под ногами. Там же носящийся со скоростью ветра Слиш укладывал приносимые из подвала мешки со всякой всячиной и связки факелов. В одной из последних ходок оповестил:

– Командир! Там эти людоеды таранят дверь! А Форш парочку из них подстрелил из лука!

– Всё! Не сметь рисковать! Немедленно уходите оба! И поджигайте стеллажи с факелами в подвале! Ладно!.. Я сам!..

Менгарец тоже поспешил за мэтром воинского искусства, и пока ждали спускающегося вниз Форша, деловито накидывали связки факелов и мешки с провизией и флягами прямо в тоннель. Когда наверху послышался треск ломаемой двери, Виктор последним покинул подвал, предварительно опрокинув стеллажи друг на друга и поджигая факелы. Потом плотно закрыл стальную дверь до щелчков выскочивших запоров. Жаль, что её нельзя было заблокировать изнутри, да и открывалась она в подвал, но всё равно: пока монахи справятся с пожаром да разберут тлеющие завалы, времени вполне хватит, чтобы по-хозяйски перепрятать все трофеи.

Успели более чем спокойно. Напоследок Менгарец переключил ловушки на «обратный ход», и вряд ли кто из монахов сможет в этом быстро разобраться. Так что ещё жертвы с их стороны будут обязательно. Естественно, что и обе двери на перекрёстке, ведущие в новые тоннели, он закрыл, как и прежде. А ведущую прямо – оставил открытой. Со злорадством при этом ухмыляясь:

«Пусть побегают, а когда их будут убивать, не столь прыткими окажутся!»

Последним не забыл проверить, как Дарквуд караулит пленного О-Низа.

Слушать и дежурить возле двери не стал, кое-как перебравшись через тюки, мешки и ноги недавних узников, вместе с мэтрами поспешил к оконечности тоннеля. Правда, перед началом движения скомандовал специально для назначенного старшим среди узников:

– Дарквуд! Двигайтесь за нами на ощупь, подтаскивая за собой, что сможете и что успеете. Потом нам меньше придётся возвращаться во всю длину тоннеля. Ну и за пленным наблюдай. Если что, убивай, не церемонься.

И двинулся в путь. Причём по дороге задумался над одной технической проблемой:

«Если Сияющее плато – единый энергосборник, то где у него технологические ходы обслуживания? По логике – непосредственно под плато. И если рассуждать в том же направлении, то и в данном тоннеле должны быть ответвления в каналы эксплуатации. А почему на схеме не обозначены? Скорее всего, по причине их ненужности для аборигенов. Сами же андроиды и так всё прекрасно знали… Но попробую присмотреться…»

И точно, примерно по центру всей протяжённости тоннеля имелись некие слабо различимые отличия в текстуре окружающего камня. И похоже, что здесь не было сложных запоров и хитроумных замков. Либо вся стена отодвигалась вглубь после посыла специального сигнала, либо всё это следовало банально проламывать молотами и ломами. Естественно, что не сейчас.

Поэтому, почти не останавливаясь, командир двинулся дальше, а держащиеся за его куртку мэтры – следом. Факела в тоннеле пока не использовали, по причине неуверенности в вентиляции. Не хватало выжечь весь кислород, а потом задохнуться.

А на выходе, при подъёме запорной крышки, пришлось помучиться и попотеть. С наружной стороны за века нанесло мусора, пыли и песка, да и коренья небольших деревцев своими корнями наглухо спаяли всю эту наносную массу. Только совместными усилиями удалось сделать небольшую щель. Затем Слиш показал чудеса проворства и ловкости, раздевшись до исподней рубашки и в таком виде выскользнув наружу. Причём бедняга поцарапался при этом изрядно и в какой-то момент чуть не задохнулся, придавленный узкими створками выхода.

Уже сверху он расчистил наносы коротким мечом, и вскоре все три боевых товарища наблюдали и прислушивались к событиям, которые творились в лагере разбойников. А там большинство из них спешно седлали коней и малым ходом, выстроившись цепочкой и придерживая уздечку идущего сзади коня, двигались по дороге вниз. Погода до сих пор оставалась пасмурной, и нормальные люди ничего толком не видели.

В лагере оставалось двадцать бодрствующих лучников, которые держали наготове луки и стрелы. Их от «скалы с демонами», как теперь вполне официально выражались бандиты, отгораживала стенка и разожжённые за ней пять костров.

Один костёр горел в самом конце дороги, на границе с Сияющим плато, а в тёмном месте, метрах в двадцати назад по дороге, за валуном стояли ещё два лучника. То есть и со стороны монахов разбойники не ожидали ничего хорошего. Точно такой же пост установили и по горячим следам убывших вниз кавалеристов. Там двоим лучникам строго наказали сидеть тихо и посматривать в оба.

Ну те и сидели, глядя на далёкий костёр и маленький пятачок света на дороге вокруг него. Уверенные за свои тылы и даже мысли не допускающие, что к ним вот-вот подкрадутся те самые «демоны». Причём оба поста зрительного контакта с лучниками в лагере не имели и фактически не перекрикивались. Так, только вначале один заорал, требуя, чтобы их через два часа сменили и оставили каши пожрать. В ответ десятник рявкнул:

– Молчать! Без вас знаю, что мне делать! – И наступила сравнительная тишина.

Виктор стал советоваться с товарищами:

– Которую пару убираем первыми?

– Конечно, тех, кто снизу! – не сомневался Форш. – Да мы сами там справимся. – А ты лучше за грабителями возле плато присмотри…

Справились быстро и там, и там. Затем переползли дорогу и разместились за спинами двух десятков разбойников, которые остались в лагере. Перед тем как немного разойтись в стороны, Виктор с досадой прошептал:

– Эх! Мне бы мой меч! – И уже для замерших друзей добавил: – Лучше бы