Миры Доставки 1-14 - Юрий Иванович

потом, мне почему-то кажется, что бандиты и монахи объединятся и попытаются штурмовать скалу общими усилиями. Возможно, что и нечто страшное для нас придумают. А раз так, то, во-вторых: для чёткой обороны и для собственного спасения нам и лошади пригодятся. Хоть и жалко скотину до слёз, не заслужили они такого, но, в крайнем случае, можно сверху и на тропу столкнуть, если вдруг камни закончатся…

– Ну нет! – решительно заявил Виктор. – Если до такого дойдёт, то нас и два десятка лошадей не спасёт. Поэтому просто освободим животных да прогоним их вниз по дороге. Пускай себе пасутся. К тому же не забывайте, наверху трупов хватает, которых я вчера натаскал, да и пленников не жалко, будут летать не хуже, чем реактивные снаряды… Ну, это такие пушечные ядра, типа… только большие… – он ещё раз осмотрел лагерь и заметил упущение: – О! А вот дрова все до единого надо собрать! У нас наверху ни одного дерева или травинки. И чуть не забыл! Надо ещё раз проверить маскировку люка, ведущего в тоннель. Вдруг пригодится ещё не раз!

И геройское трио, почти до самого начавшегося рассвета подтаскивало короткие брёвна и связки веток, которые запасливые грабители с большой дороги не поленились привезти за собой. А напоследок ещё и костры успели погасить.

После чего Менгарец устремился наверх, пытаясь внимательно рассмотреть весь следующий акт многосерийного спектакля. Тогда как Форшу и Слишу разрешил немедленно ложиться спать. Их уговаривать долго не пришлось, сразу отыскали себе удобное местечко.

А вот осмотр сверху несколько озадачил Виктора. Как это ни было поразительно, но монахи из монастыря так до сих пор не выбрались. Неужели буквально всем скопом двинулись по тоннелю до самого форта?

Хорошо, что вовремя вспомнил о пленённом О-Низе и тут же задал тому должный вопрос, на который получил полный и развёрнутый ответ:

– Так ведь в тёмное время суток подъёмный мост не работает. Только с началом рассвета поступает энергия на машины.

– Вона как… А каким образом плато валит пленников с ног?

– Не могу знать. Этим управляет лично настоятель, поднимаясь в донжон.

«Эх, жаль, что мы донжон не догадались поджечь! Да и не успели бы… – запоздало сокрушался Палцени. – Ну да ладно, пусть про ночную тревогу расскажет…»

– Если ночью зазвонит колокол от трёх лучников, что делает настоятель?

– Всё зависит от сигналов. Медленный, значит, лучники справляются сами, но всё равно дежурный отряд стекается в подвал нашей обители и готовится пробежать по тоннелю на дорогу, чтобы напасть на нежданных гостей с тыла. А если быстрый, значит, пора включать «волну». После чего все, кто на Сияющем плато находится, падают с ног и валяются до самого рассвета. Количество «волн» зависит от яркости дня накануне и колеблется от пяти до десяти.

«Ага! Значит, емкость накопления не безгранична! – рассуждал человек со звёзд. – При определённой тактике нападающие могли бы этим воспользоваться…»

– А почему днём никто на «гребешке» в ячейках не сидит в передовом дозоре?

О-Низ дёрнул плечами:

– Никто точно не знает… хотя когда-то пост там был круглосуточный! – Но тут же стал высказывать свои личные рассуждения на эту тему: – Двести тридцать лет назад что-то случилось с распределением оглушающего удара. Потому что днём плато действует несколько иначе: как только кто-то ступит на него, сразу в донжоне срабатывает древнее устройство, включающее тревогу, и само валит с ног любого, кто заходит на Сияющее покрытие без специальных сапог или сапог для его лошади…

«Наверняка сбились настройки! – сообразил Менгарец. – А откалибровать попросту ума не хватает…»

– …Но если раньше удар сбивал с ног только чужаков, то уже больше двух веков он сильно оглушает и дозорных, сидящих на скалистом перешейке между обоими плато. Причём настолько сильно, что порой некоторые умирают, так и не приходя в сознание. Мало того, если кто-то находится на малом плато в то время без защитных средств, то и его валит с ног на несколько часов.

Вот теперь инопланетянину стало всё ясно и понятно. С одной стороны, собравшиеся в крепости, построенной андроидами две тысячи лет назад, монахи имеют почти неприступную оборону. А с другой стороны: вся эта оборона гроша ломаного не стоила, если против неё применить знания и сноровку большого Космоса. Оставалось выяснить ещё одну деталь:

– А почему именно три стрелка? Почему не десять или не два?

– Если сесть в ячейку и посматривать на Сияющее плато, то даже в дождь или буран глаза просматривают всё пространство. Каждый крайний отлично видит свою половину и треть второй половины. А сидящий по центру отчётливо увидит любое движение сразу на всём плато. С иных мест «гребешка» ничего не видно.

Как раз с наступающим рассветом появился отряд Вещателей, прибывший за тремя оставленными в дозоре лучниками. Большой толпой прибыли, всадников под полсотни. Ну и чуть ли не половина из них, спешившись, с тщанием поисковых собак бросились копошиться на всём поперечном скалистом «гребешке», в поисках хотя бы малейшего следа, оставшегося от пропавшей троицы.

Словно сговорившись, снизу по дороге послышался топот сотен лошадей, и вскоре к лагерю довольно лихо примчалось более двух сотен разбойников. Вначале они сильно удивились, что их никто не встречает и что над кострищами не видно дымков. Но когда рассмотрели, что нет лошадей, а лежащие кое-как тела – остывшие трупы, грянул такой вой возмущения и ярости, что горы вздрогнули. Понятно, что большинство взглядов сразу прикипело к скале, словно пытались её расплавить или заморозить насквозь виднеющихся на ней защитников.

Тут уже его высочество принц Шахов, руководствуясь подсказками присевшего рядом эмиссара его святости, стал выкрикивать скрипящим зубами бандитам:

– Вот видите, что натворили ваши лысые друзья?! Видите, как по их вине пострадали ваши подельники?! И вас тоже они сейчас в своей конной атаке посекут на капусту! Они грозились нас уничтожить, а посему и вас не пожалеют!

Вполне логично и резонно было им поверить. Потому что при всём уважении к шестёрке воинов, засевших на скале, они никоим образом не могли атаковать в лоб стоящих