Система: Код Чёрного Свидетеля — Каждому спасению назначена жертва 1 книга - Лидия Касьянова

— А ты хочешь получить доступ раньше них.

Абраксас поправил край перчатки.

— Я хочу знать, что окажется под кожей моей семьи.

Том коснулся пергамента. Нарисованный череп раскрыл пасть, и из неё выползла тонкая змея.

— Первый состав ещё не семья.

— Постоянное движение быстро становится семейным через браки, долги и наследство.

— Метка не будет передаваться по крови.

Абраксас едва заметно усмехнулся.

— Ты говоришь это до завершения ритуала.

— Я установлю запрет.

— Как установил запрет использовать детей в проклятии должности?

Том повернулся к нему.

— Откуда знаешь?

— Дамблдор отправил отцу письмо, — ответил Абраксас и кивнул на семейный архив. — Фоукс обжёг конверт, но причинность осталась.

Под полом отозвались шаги.

[Собран первый постоянный состав.]

[Новая миссия: «Знак повиновения. Единый круг».]

[Цели: ]

[— нанести Метку первому составу Пожирателей;]

[— обеспечить вызов, дистанционное наказание и подавление прямого предательства;]

[— создать публичное свидетельство абсолютной власти Волан-де-Морта.]

[Защитная функция не должна существовать независимо от Куратора.]

[Метка не должна ограничивать право носителя имени использовать участников как расходный ресурс.]

Маска появилась в отражении окна.

— Удали обратный слой, — холодно потребовала она. — Он ослабляет подчинение.

— Он нужен для перенаправления проклятий.

— Носители не соглашались на спасательную функцию.

— Они не дают полного согласия и на остальные.

Абраксас посмотрел на отражение рядом с Томом.

— Ты опять говоришь не со мной.

— С Маской.

— Она одобряет знак?

— Основу.

— А пустой участок?

— Нет.

Абраксас кивнул.

— Значит, он не пустой.

Том свернул пергамент.

— Покажи зал.

Абраксас не двинулся.

— Сначала условие: Малфой сегодня Метку не получает.

— Ты собрал остальных для испытания, в котором сам не участвуешь.

— Я даю зал, архив и связь с тремя семьями, — ровно ответил Абраксас. — Этого достаточно для первого этапа.

— Ты хочешь увидеть цену на других.

— Да.

Том приблизился. Рунические каналы нагрелись от ожидания давления, и лицо в окне стало бледнее.

— Позже войдёшь в сеть.

— После проверки.

— И называешь это осторожностью.

— Нет, — сухо поправил Абраксас. — Выживанием.

Маска указала на его горло.

— Принуди первым. Сопротивление даст сильное свидетельство.

— Нет.

Абраксас услышал ответ и только после этого направился к лестнице.

Круглый зал семейных клятв окружали семь колонн. У северной стоял Лестрейндж, Нотт сидел с блокнотом, Розье рассматривал фреску, Эйвери проверял печати, а Октавиан Кэрроу то и дело касался левого предплечья.

— Он пришёл, — сказал Лестрейндж.

Нотт не поднял головы.

— Я вижу.

— Тогда встань.

— Признание имени не требует неудобной позы.

Розье лениво повернулся к ним.

— Начинаем со спора о стульях, — протянул он с усмешкой. — Ещё немного, и движение обзаведётся министерством.

Том вошёл в круг. Каждый видел его по-разному: Лестрейндж — древнего наследника, Нотт — нестабильную магическую конструкцию, Розье — красноглазое существо, Эйвери — человека, не совпадающего с фотографиями. Кэрроу видел тёмный силуэт с зелёной линией внутри.

— Сегодня Метки не будет.

Октавиан сразу убрал руку от предплечья.

— Нас вызвали для клятвы.

— Для создания конструкции.

Лестрейндж нахмурился.

— Это одно.

— Нет.

Нотт поднял перо.

— Тогда сформулируйте разницу.

— Обычная клятва связывает известные действия с наказанием. Ваши цели несовместимы, поэтому при первом политическом изменении такая клятва разрушится.

— Какие цели? — спросил Эйвери.

Том перечислил их без паузы: Лестрейндж хотел вернуть наследственную власть, Нотт — защитить семью от произвола нового Лорда, Розье — получить выгоду от короткой войны, Эйвери — сохранить влияние вне зависимости от победителя.

Розье поднял брови.

— Как трогательно. Нас уже поняли лучше, чем мы сами.

Том повернулся к Кэрроу.

— Ты хочешь применять силу без семейного надзора и боишься, что сестра займёт место раньше тебя.

Октавиан резко выпрямился.

— Она здесь ни при чём.

— Поэтому ты всё время смотришь на предплечье.

— Вы читаете мысли?

— Нет, — вмешался Абраксас. — Зал показывает соперничество внутри рода.

Том поднял руку. Внимание присутствующих вошло в рунические каналы, и голос стал ниже.

— Метка обозначит принадлежность. Через неё я смогу вызвать носителя, передать ограниченный приказ, обнаружить прямое предательство и наказать на расстоянии.

Кэрроу усмехнулся.

— Поводок.

— Да.

Усмешка исчезла.

Нотт сразу спросил:

— Что считается предательством?

— Добровольная передача врагу сведений, способных уничтожить движение; сознательное убийство другого носителя ради выгоды; исполнение приказа внешней власти против признанного решения круга.

— Круга или вашего решения?

— Моего в пределах войны.

— А пределы определяете тоже вы.

— Да.

Розье покрутил бокал.

— Удивительно освежает, когда диктатуру хотя бы не называют семейным советом.

Том положил пергамент на центральный камень. Череп поднялся над поверхностью, а зелёная змея обвила колонны.

— Боль будет реальной, — сказал он. — Иначе знак не получит достаточный вес свидетельства.

Эйвери перестал перебирать бумаги.

— Насколько реальной?

— При обычном вызове руку не потеряете. При сопротивлении нанесению — можете.

— А при предательстве?

Том посмотрел на него.

— Зависит от поступка.

Нотт сделал запись.

— Есть функции, которые вы скрываете?

— Да.

Лестрейндж сразу шагнул вперёд.

— Тогда клятва неполна.

— Метка не является договором равных сторон.

— Дом Лестрейнджей не принимает неизвестных обязательств.

— Зато принимает их перед собственной родословной, — холодно напомнил Том. — Не требуй от моей конструкции чистоты, которой нет в твоей.

Маска провела рукой сквозь зелёную змею.

— Заставь их коснуться знака. Первое подчинение создаст