Фантастика 2026-112 - Арлен Аир

не увидел там какого-то движения, но, как показывает практика, это не показатель безопасности. Все же надежда на наличие воды у меня была, достав из кобуры пистолет, я снял его с предохранителя и начал спускаться вниз.

Пара уцелевших домов стояла рядом и выглядела вполне жилыми, я осторожно вошел во дворик ближайшего и посмотрел по сторонам. Дворик выглядел ухоженным, на аккуратно сложенной поленнице, свернувшись в клубочек, спала черно-белая кошка, и всюду, громко кудахтая, бегали курицы.

– Есть кто? – кое-как выдавил я из себя, но ответа не последовало, и я, уже не в силах терпеть, пошел сразу в дом.

Дверь оказалась открытой, и я вошел в сени, тут стояла пара лавок и большая деревянная бочка, накрытая деревянной крышкой, а на ней вверх дном лежал металлический ковш.

Схватив ковш, я поднял крышку и увидел, что бочка полна наполовину. Сразу же зачерпнув воды, я припал к ковшу потрескавшимися губами, и прохладная, живительная влага полилась в мое тело. Напившись вдоволь, я с облегчением вздохнул и, вернув крышку и ковш на место, вошел и в сам дом.

– М-да. – покачав головой, сказал я.

Типичный деревенский крохотный домик. Побеленные стены и потолок, дощатый крашенный пол и огромная русская печка. Убранство тоже небогатое, икона в красном углу, накрытая белой вязаной салфеткой, большие рамки с коллажами из черно-белых фотографий. Две кровати, стол, пара стульев, комод и шкаф. И, судя по отсутствию лампочек и розеток, электричества тут отродясь не было.

В доме было пусто, тогда я пошел во второй дом, он выглядел немного хуже первого и тоже был открыт. Посмотрев на толстенный слой пыли, я понял, что тут уже давно никто не бывал, и вернулся обратно. Напившись еще воды, я начал искать чего бы поесть, но, увы, еды тут не было, ни в шкафу, ни в комоде, вообще ничего, никаких консервов, ни даже сухарей. Тогда я вышел во двор и решил осмотреть остальные постройки, коих тут было целых три. Первой оказалась баня, второй курятник, а третьей небольшой сарай, только дверь в него была закрыта и, судя по крючку, изнутри. От такой новости сердце у меня бешено заколотилось в груди. Мне стало страшно, и я выхватил пистолет.

– Кто там прячется?! Выходи! Не трону! – прокричал я, но ответа не последовало.

– Я по-хорошему прошу! Выходи, или я вынесу дверь и буду стрелять! – добавил я, но реакция была нулевой.

Все это мне не нравилось, но идти мне было некуда, а оставаться тут с человеком, сидящим в сарае, мне тоже не улыбалось. Тогда, пытаясь напугать местного жителя, я ударил ногой по двери, а та возьми да и упади прямо в сарай.

– Руки вверх! – крикнул я, забежав в помещение, осматривая его по сторонам. – Да что же за день-то такой?! – выругался я, увидев в сарае тело.

На земле стоял гроб, сделанный из обычных досок, а в нем лежал очень старый бородатый дедушка в белой рубахе и черном пиджаке. Рядом с гробом стояла початая бутылка с мутной жидкостью, скорее всего с самогоном, лежал кисет с табаком и аккуратные прямоугольнички, вырезанные из газеты, которые он, по всей видимости, использовал вместо папиросной бумаги. Запах здесь стоял не очень приятный, так что я взял крышку гроба, что стояла в дальнем углу, и накрыл ей деда.

– Покойся с миром, старик! – тяжело вздохнув, сказал я и вышел из сарая.

Вернувшись в дом, я еще раз поискал по шкафам и нашел полиэтиленовый пакет, полный табака, газеты и три литровые бутылки с самогоном. Для начала я скинул с себя грязные вещи и обработал алкоголем все раны снаружи, а потом накатил пару стопок, дабы обработать их изнутри. Затем кое-как, с пятой попытки, смог скрутить себе самокрутку и, затянувшись душистым табаком, не рассчитав его крепости, покраснев, словно рак, очень долго кашлял. Затем прилег на мягкую, заправленную кровать и сам не заметил, как уснул.

Сквозь сон я услышал: «Девяткино, конечная! Уважаемые пассажиры, поезд дальше не идет, просьба освободить вагоны». Не поверив своим ушам, я открыл глаза и увидел, что нахожусь в вагоне Питерского метрополитена. Вокруг меня было полным-полно людей, что, как обычно, спешили по своим делам. Я вслед за всеми вышел из вагона и посмотрел на себя в отражение стекла все еще стоящего на месте поезда. Это был все тот же я, длинная челка, широкие джинсы, белые кроссовки и серая толстовка оверсайз. Выйдя из метро, я оказался на улице, где было лето, приятно пахло женскими духами и шавермой, которая тут была очень вкусной.

– Это что, был сон? – шепотом спросил я сам у себя. – Бывает же такое! – улыбнувшись, произнес я и поспешил домой.

Петляя по улочкам, я постоянно озирался по сторонам и всматривался в лица людей, словно подозревая, что тут в чем-то подвох. Но нет, все было как и всегда, каждый занимался своими делами, а я мчался со всех ног домой. К старой, убитой трехэтажке я потянул на себя дверь и вошел в парадную, тут все было как всегда. Полумрак, сырость, запах сигарет, рвотных масс и мочи, а также разрисованные стены, особенно меня раздражала надпись «ПЕТЯ ЧМОШНИК», сколько бы я ее не закрашивал, она появлялась снова и снова.

Поднявшись на второй этаж, я подошел к своей двери и, поискав по карманам, не обнаружил в них ключей. Но решил попробовать просто потянуть на себя дверь, и сработало. Ручка дернулась вниз, а дверь с легким скрипом отворилась. Едва я переступил за порог, как в нос ударил запах моей любимой запеченной курочки с картошкой и чесноком в духовке, у меня слюнки потекли. В комнате бабушки, как всегда, на полную громкость работал телевизор, а также я слышал суету на кухне, куда я, собственно, и отправился.

– Мам, я дома! – громко произнес я, но ответа не услышал.

Войдя на кухню, я увидел силуэт за шторкой, видимо, маман курит в форточку и просто не услышала меня. И тут я заметил, как силуэт начал разворачиваться, но мой взгляд почему-то скользил по полу, я и увидел торчащую из-под стола пару человеческих ног. Они были обуты в мамины тапочки, а еще, слегка наклонившись, я увидел часть тела, одетую в мамин любимый халат, и лужицу крови. Подняв взгляд вперед, я вскрикнул от неожиданности, отшатнулся назад, так как прямо передо мной стоял Ян. Выглядел