"Фантастика 2026-103". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Олегович Баженов

способностями, которые – особенно теперь – мы никогда уже не сможем осознать. Отрывки из дневника, которые ты мне зачитала, это подтверждают. Благодаря своей связи со Стужей он сумел провернуть этот маленький детский эксперимент… так удачно. Пусть это и стоило ему жизни, пусть я не знаю, как именно, но он это сделал… Мир и Душа, сделал! – Госпожа Торре стукнула себя сухим кулачком по колену, и на миг я увидела её прежнюю.

– Сделал, – повторила я тихо. – Что именно он сделал?

– Неужели ты до сих пор не поняла? Сделал вас с Унельмом препараторами, разумеется. Повысил ваше усвоение пропорционально тому отрицательному усвоению, которое было заложено в вас изначально.

Где-то вдалеке – как будто в другом мире – залаяла собака.

– Вы ошибаетесь, – сказала я наконец. – Это невозможно. Это… ошибка.

Ведь теперь благодаря Сердцу я знала, откуда пришла. Я была уверена, что унаследовала усвоение, пусть у моего настоящего отца оно было скромным – и, видимо, именно поэтому никак не отразилось на моём здоровье.

– О нет, не ошибаюсь. Там, в лаборатории, мы обнаружили, что не только препараторы, все кьертанцы связаны со Стужей чем-то вроде… линий, не видных глазу.

«Нитей».

– Мои коллеги из соседнего отдела наблюдали за этими линиями, но оборудование было сумасшедше дорогим, и в какой-то момент финансирование прикрыли. Я потом долго думала: потому что этот путь действительно сочли тупиковым – или потому что мы полезли куда не следует? Линии переплетались, обрывались – и стремились куда-то, как будто желая сойтись в одной точке. Мы так и не поняли, куда именно они стремились… – Она повернулась ко мне, будто гончая, взявшая след. – Интересно… может, вы с Эриком Стромом это поняли?

Я молчала.

– Так или иначе… мой коллега выдвинул любопытную гипотезу. Облик линий мог быть напрямую связан с уровнем усвоения – как тебе такое? Слабые, оборванные линии давали отрицательное усвоение. Сильные, разветвлённые – хороший уровень. Разумеется, это лишь догадки – мы ведь даже не могли сопоставить линии с конкретными людьми. Но если бы смогли… сумели узнать, что именно их ослабляет…

«Или кто».

– Но, повторюсь, чтобы продолжать, нужны были огромные деньги и помощь препараторов, сильных, хороших ястребов – а это значит, их пришлось бы снимать со службы ради участия в наших экспериментах… И учёные Гнамуссона тогда все как один подтвердили – это путь в никуда… Подозрительно, да? – Госпожа Торре отвернулась к окну, словно могла видеть игру вечернего света. – Думаю, вот что сделал Гасси, Сорта. Он нашёл способ работать с линиями. Возможно, решил попытаться… поделиться своими линиями с вами. А может, пошёл иным путём. Так или иначе, его усвоение было колоссально. Эксперимент перевернул и его – и это его убило. Ваше с Ульмом усвоение было отрицательным, но усилилось за счёт того, что сделал Гасси с линиями. Ах, знать бы, что именно… Впрочем, судя по дневникам, он действовал на уровне Души, сна, видения… Очень может быть, что он не сумел бы объяснить, даже если бы захотел.

Теперь молчали мы обе. Я убрала дневники Гасси в сумку, допила чай, поставила чашку на блюдце.

– Ну что, Сорта? – спросила госпожа Торре. – Полагаю, теперь ты задашь мне ещё один вопрос?

– Вы сказали, у селекции в лаборатории была другая задача. Какая?

Она медленно кивнула:

– Умница, правильный вопрос. Полагаю, ответ сейчас тебе особенно интересен, ведь так?

По коже пробежал холодок.

– Не понимаю, о чём вы.

– Ты ждёшь ребёнка. Полагаю, от этого ястреба. Я права? Можешь не отвечать. Я помню тебя с тех пор, с которых ты сама себя не помнишь. Мне не нужны глаза, чтобы увидеть правду. До чего удивительно всё складывается, не так ли? – Она снова прикрыла глаза. – Судьба… любопытная штука. Я вот думаю, Сорта. Останься Гасси в живых. Не стань ты препаратором… Быть может, ребёнок в твоём чреве был бы мне правнуком, м? И всё равно – необыкновенным.

Зов Стужи, её приветствие.

Я вспомнила знак, явившийся мне: спираль, означавшую моё имя в придуманном Гасси оше…

«Но судьбу не проведёшь…»

– Мне нужно идти, – сказала я глухо. – Я устала.

– Немудрено, – отозвалась госпожа Торре дружелюбно. – Кто бы не устал от безумных бредней старухи, не так ли? Я все же отвечу на твой вопрос, Сорта. Увы… Мы живём в мире, далёком от совершенства. Никогда власть имущие не потратят колоссальные деньги на то, чтобы созидать. А вот чтобы разрушать – о, потратят, не сомневайся. Целью селекции – и в этом, спустя столько лет, я уверена – было создание оружия. Я уверена также, что те, кто преследует эту цель, не остановятся. Возможно, они верят, что уже достигли её. Или избрали иной путь. Стали лучше скрывать попытки… Ведь наши исследования многих возмущали. Так или иначе, я верю: они ищут оружие – страшное, какого не знал мир. Им мог стать мой внук. Им может стать твой ребёнок – или его отец. Или кто-то, о ком мы даже не знаем… Но они ищут, Сорта. И рано или поздно найдут.

Оружие. О том же говорила Лорна.

– Что за оружие? – спросила я. – Зачем? Механикёры управляют Стужей. Если нужно, они что угодно могут…

– На континенте да, – кивнула бабушка Гасси. – Ох, Сорта… мы все привыкли к замкнутости нашего мира. Привыкли думать только о Кьертании, планировать только в рамках Кьертании. Но попробуй взглянуть на мир шире. Вспомни: там, за пределами Стужи, есть океан, а за ним – иные земли.

– Мне нехорошо, – сказала я, поднимаясь. – Мне нужно… нужно…

Госпожа Торре улыбнулась сочувственно:

– Конечно. С Марией было то же, Сорта. Ты носишь непростого ребёнка. Не обманывайся так же, как мы себя обманывали. И быть может, тебе не придётся плакать нашими слезами…

Больше я не хотела оставаться рядом с ней – ни на мгновение. Я пошла к дверям, позабыв сумку с подарками на полу, а пальто – на крючке у двери, но её голос – хриплый, насмешливый – догнал меня:

– Он не принадлежит тебе, Сорта. Ни он, ни его отец не принадлежат тебе, как Гасси никогда не принадлежал нам. Все они принадлежат Стуже…

Я рванула дверь на себя, и в кухню влетело облако сверкающих серебристых снежинок.

Сбежав по лестнице, я наклонилась, и меня вырвало в снег.

Холода я не чувствовала.

Надо мной – над рядами серых домов, теплицами и лесом – стояла, окутывая Ильмор молочно-белым сиянием, Стужа, и я слышала её зов как никогда громко, близко.

– Успокойся, – сказала я тихо, сама не зная, с