Нигредо. Созданный из пепла - Ника Грумет

заблокированным ударом. Уклонится от одного кулака, с другой стороны прилетит три, заблокирует их — за спиной ещё шесть! Чёрт бы побрал Линду, которая заставила родственников отдать свою дочь в боксёрскую секцию… Она словно знала, что пепельный и волчица попадут в такую ситуацию.

Света, увлёкшись, не сразу услышала стук металла о камень, эхом доносившийся до камеры из коридора. Кто-то идёт сюда! Пока волчица замешкалась, Илларион быстро отступил назад, оказавшись почти у самой решётки. Наконец, идущие предстали перед «заключёнными». Глаза Иллариона победно загорелись, а изо рта вырвался облегчённый выдох. На левой грудной пластине доспехов высечены розы, окружённые шипастыми лозами. Это были три рыцаря из личной охраны короля! Но почему Модест не с ними?..

Впрочем, неважно, главное — король, наконец, заметил их. Все трое были, как и полтора века назад, облачены в крепкую, сверкающую на свету факелов стальную броню. Тот, что шёл впереди, надел на голову шлем, за которым нельзя было разглядеть черт лица. Судя по всему, — главный. Он остался на месте, когда двое других вышли вперёд, и нажал на чуть выбивающийся из общей массы камень на противоположной стене. Кнопка, убирающая решётки! Те тут же с грохотом поехали вверх, подняв тучи пыли. Илларион ещё раз облегченно выдохнул и, чуть поклонившись вошедшим в камеру пепельным с грозными выражениями лица, торжественно объявил:

— Приветствую, господа. Я, Илларион Розенкрейц, прибыл в Муспельхейм, чтобы принести в жертву королю восьмерых обелисков с Земли!

— Тебе слова не давали. Стой, где стоишь.

Илларион осёкся. Он прекрасно помнил, что всё ещё числится сержантом в замке, да и вряд ли вообще всё ещё включён в список стражи, но рыцарь ответил ему так грубо, будто обращался к… заключённому? Постойте, наверное, Отец просто не уточнил, что…

— Повернитесь все, и руки за спину! Давай сюда наручники.

Все? Нет… Но он ведь Илларион Розенкрейц!

Оборотни попятились, теперь уже у всех разом сердце принялось делать бешеные кульбиты от нарастающей паники. Один рыцарь без тени эмоций передал другому звенящую цепью первую пару наручников, оглядывая всех обелисков в камере. Илларион при виде железных колец невольно сделал шаг назад. В воспоминаниях тут же всплыл тот день, когда в кандалы был закован он сам. Но почему Отец приказал заковать его и сейчас? Модест велел привести чёрную волчицу, назвав миссию не только долгом, но и наказанием. Зачем же теперь?..

Послышалось два коротких хлопка, а два рыцаря скорчились от боли и свободными руками схватились за затылки. Один успел обернуться, но оба в тот же миг с шумом повалились на пол, гремя доспехами; ребята невольно скорчились и стиснули зубы от громкого скрежета. Переведя взгляд за спины стражей, оборотни увидели, как третий, чьё лицо скрывал шлем, с уверенным видом стоит в проходе, направляя вперёд оружие, напоминающее револьвер. Кончик дула слегка дымился после выстрела. Рыцарь ловко раскрутил оружие за скобу на указательном пальце и со щелчком убрал револьвер обратно в кобуру на поясе. Девятеро вновь уставились на затылки упавших без сознания рыцарей. В них впились колбы со светло-серой жидкостью внутри! Цвет отличался, но неужели это то же, чем усыпили обелисков?!

Рыцарь не спеша вскинул руки в стальных перчатках и медленно поднял шлем. Ребята не поверили своим глазам. Опуская его, незнакомая девушка облегчённо выдохнула и изящно встряхнула головой, откидывая со лба вьющиеся короткие каштановые волосы. Зелёные глаза прошлись по присутствующим. Её силуэт казался массивным чёрным пятном в свете огней за спиной. Убедившись, что все девять обелисков целы, она широко улыбнулась, обнажая ямочку на левой щеке, и весело огласила:

— А вот и ваша долгожданная спасительница! Почему я не слышу аплодисментов?

Она наигранно обиделась, надув губы и отвернувшись от обелисков. Те недоуменно уставились на неё. Только что их едва не заковали в наручники и не отправили на верную гибель. Как они могли аплодировать, если сейчас все силы пустили на то, чтобы принять происходящее как данность?!

— Какого… — Ребята настолько удивились и растерялись, что забыли, где и в какой ситуации вообще находятся, а Федя потемнел в лице так, будто увидел призрака. — Ты же… Как ты эту штуку вообще подняла?!

— Чего? — не поняла девушка. Она принялась подбрасывать шлем с такой легкостью, будто тот весил не больше футбольного мяча. — По-твоему, все девушки слабые и хрупкие? Ну да, ты ведь сам сейчас в подземелье как заключённый заперт, а сбежать без моей помощи не сможешь. Куда тебе до меня?

Ребята несколько расслабились. Незнакомка, похоже, не на стороне местных пепельных. Кто она вообще такая? Как ей удалось затесаться среди них и усыпить? Света попыталась разглядеть её биополе, но с заблокированными способностями это было бессмысленно. Илларион даже не пытался сделать то же самое и спросил напрямую, нахмурившись:

— Кто ты? Меня не нужно спасать! Отведи меня к королю, этих детей я поймал для него.

— Стоп-стоп-стоп, — остудила его пыл незнакомка, лёгким движением отбросив тяжёлый стальной шлем в угол камеры. От громкого скрежета обелиски вновь поморщились и прикрыли уши, а девушка непоколебимо продолжила, сделав шаг вперёд, звякнув доспехами. — Ты ведь не знаешь ничего! Моя наставница разбирается в происходящем куда лучше вас всех вместе взятых, так что помолчите и послушайте. — Фразы её были довольно грубы, но говорила она это с вежливой, даже милой интонацией, словно собиралась рассказать подружке интересную историю. Она направила указательный палец с острым наконечником перчатки на Иллариона, и тот невольно дёрнулся. — Почему ты думаешь, что Модест Розенкрейц не поглотит и твои силы? Думаешь, даст такому могущественному обелиску спокойно разгуливать по его территории? Спустись-ка с небес на землю на минутку и подумай хорошенько.

Илларион не понимал, о чём она говорит. Этой девушке на вид не было и восемнадцати, к тому же её волосы не были серыми, однако она вклинилась в ряды рыцарей и предала короля. Как предательница может рассуждать о его священных делах? От злости вены на его лбу вздулись. Эта грешница не должна клеветать на короля!

— Это ты послушай меня, смертная! — Его властный голос, эхом отразившийся от каменных стен сырого подземелья, любого заставил бы в страхе замереть на месте, но девушка лишь устало закатила глаза, не желая прислушиваться к его просветительским речам. — Модест Розенкрейц — великий спаситель Муспельхейма! Почти шесть сотен лет назад он остановил бедствие полей Иару и спас обелисков от полного истребления. А неблагодарные оборотни с каждым годом предпринимают всё больше попыток свергнуть своего же спасителя! Он собственноручно отправляет их души на поля Иару, чтобы те искупили