Нигредо. Созданный из пепла - Ника Грумет

— Боже, что я сказала неясного? — оборвала его на полуслове наглая предательница. Илларион до боли в голове жалел, что не может просто сжечь её прямо сейчас. Девушка продолжила свою речь. — Спас? Не смеши. Он спасал не обелисков. — Лицо её приняло суровое выражение, а коготь перчатки указал на землю. — Он спасал демона!

— Что за чушь? — Илларион невольно сделал шаг назад, но до последнего не мог соглашаться с этой барышней. — Он осуществлял божью волю, построил мост между столицей и берегом…

— Ха-ха-ха! — Девушка заливисто рассмеялась, стукая себя по колену, да так, что оглушительный звон вновь заставил оборотней скривиться. Что они сейчас наблюдают? Как девушка рушит мироустройство в голове Иллариона? Едва успокоившись и смахнув проступившую в уголке глаза слезу, девушка вновь приняла серьезный вид. — Забудь всё, чем Модест промывал тебе мозги. Никакой он не святой. Спасши обелисков, он в первую очередь не дал полям уничтожить демона. Его силами он напитался, и ему же скармливает души всех обелисков, которых поглощает! Размышляешь, почему он тогда не поглотил всех сразу? А всё просто. — Она широко развела руки в стороны. — Демону нужно куда больше душ, чем существовало тогда. Он ждал, пока из нескольких сотен выживших расплодится миллион! И даже пепельных, людей, которым отдал частичку своей энергии, он не отпускает просто так. Их Модест тоже скармливает демону. Он нашёл применение даже обычным людям. Всё ещё уверен, что не поглотит и тебя? Такого сильного, могущественного Иллариона Розенкрейца! Да ты для него такой же лакомый кусочек, как чёрная волчица!

Указательный палец незнакомки теперь был направлен на Свету, заставив и её отпрянуть, покрывшись холодным потом и нервно сглотнуть. Илларион так и стоял, не двигаясь и не произнося ни слова. Но ведь Отец обещал, что признает его своим сыном, если тот приведёт ему чёрную волчицу. Он обещал, что так Илларион отработает наказание полностью. И как Модест может служить демону? Он ведь всегда желал обелискам только блага…

Или… не всегда?..

Вдруг заржавевшие шестерёнки в голове Иллариона начали отваливаться одна за другой.

Дикая Охота, Пандора, два оборотня-котёнка.

Демоническая природа силы Модеста.

Бежавшая тысяча обелисков…

Что-то здесь… не так…

— Осознаёшь понемногу? — усмехнулась незнакомка, смахнув волнистые пряди с лица. Лицо Иллариона же всё больше темнело, а зрачки сужались всё сильнее. Если не понял до конца, доходить до него точно что-то да начало. Наставница всегда была спецом в навыках убеждения и заставила девушку выучить все эти реплики наизусть. Операция движется в правильном направлении. Она оглядела остальных заключенных. С ними будет тяжелее: им известно ещё меньше, чем Иллариону, и, судя по их ошарашенным лицам, дети не поняли вообще ни слова. — Так, ребята, и ты тоже, старик, быстренько подошли ко мне ближе, я вас…

— Что здесь происходит?

По коридору пророкотал громкий низкий голос, кровь моментально застыла в жилах всех присутствующих, а конечности заледенели, даже бесстрашная незнакомка замерла от страха. Илларион медленно перевёл взгляд в сторону, откуда раздавались тяжёлые шаги, эхом отражающиеся от каменных стен и отсчитывающие последние отведённые заключённым секунды.

— Кажется, я велел привести их немедля. — Высокий, тёмный как ночь силуэт показался из-за стены. — А ты кто такая?

Сердце Иллариона пропустило удар. Это был он — Модест Розенкрейц! Без сомнений, это король Муспельхейма! Он, как и прежде, скрывал лицо под массивным капюшоном чёрного плаща, но гремящий как тысяча камней, отколовшихся от скалы и повалившихся в бушующее от шторма море, голос он не спутает ни с чьим другим. Это был Отец!

У всех обелисков разом подкосились колени, они едва держались, чтобы не упасть от ужаса, что внушала аура этого мужчины. За тёмными одеждами не разглядеть его лица, но и без того от одного взгляда стало ясно: теперь они уже точно не вернутся домой. Видя, как замер, не дыша, Илларион, они убеждались в этом ещё больше.

— Отец… — только и смог вымолвить он почему-то дрогнувшим голосом.

Модест окинул его коротким взглядом и перевёл всё внимание на Свету. Она готова была поклясться: капюшон никак не мешал ему обращать людей в каменные статуи взглядом, а голосом раскалывать их на мелкие кусочки. Всё нутро кричало бежать отсюда, не оборачиваясь, но она и пальцем двинуть не могла. Перед глазами проносилась вся жизнь, а в ушах слышался лишь бешеный стук собственного сердца.

Модест Розенкрейц действительно существует.

Они действительно умрут здесь прямо сейчас.

Но она ещё так много не успела сделать…

— Это правда? — проговорил Илларион, от смятения забыв поприветствовать короля. Он был способен лишь смотреть на него широко распахнутыми от неверия глазами и мысленно молиться, чтобы всё это было ложью. — Вы служите демону?

— О, — без тени эмоций пророкотал Модест, вновь переводя взгляд на застывшую в неловкости и облачённую в доспехи его приближённых рыцарей незнакомку. — Какая завидная осведомлённость. Мой великий покровитель и вправду числится в списке сильнейших и древнейших демонов Вселенной. — Он медленно перевёл взгляд скрытых под плотной тканью глаз на Иллариона. — Но что вам это даст? От страха вы не можете сделать и шага, а ваши силы в подземелье не работают. Эти знания не помогут оттянуть неизбежное. Владыка Материи хочет освободиться от жгучих оков, в которые небеса заточили его тысячи лет назад. Разве могу я столь величественному и всеобъемлющему существу мешать поглощать миры как прежде? Может, воля небес и противится, но Владыка уже изрядно вымотан этими ограничениями. Ему я верю больше, чем Судьям Абсолюта.

Оборотни не поняли ни слова из того, что прогремел голос Модеста, но их тела задрожали от предчувствия чего-то невыносимо ужасного. О каком всеобъемлющем существе он говорит? Кто такие Судьи Абсолюта? Почему им кажется, что разговор двух пепельных уже давно вышел за рамки планетарного масштаба и теперь затрагивал мироздание целиком?

Илларион понял больше и так же застыл, не желая верить в то, о чём Модест по собственной воле вот так просто рассказал.

Он хочет вернуть силы демону, который стремится поглотить не только этот мир, но и другие? Тогда почему утверждал, что работает во имя защиты обелисков и простых людей? Какое благо принесёт им уничтожение Первого Измерения?

Дело было даже не в этом. Илларион всё ещё считал оборотней дьявольскими отродьями и желал им справедливой участи. Но за пределами Муспельхейма жили не оборотни, а обычные люди! Чем согрешили они?

Полтора века он служил Отцу, будучи уверенным, что тот желает блага простым смертным.