Танец теней - Гурав Моханти

приблизился к тому, чтобы затухнуть. Пусть Нала и не имела представления о течении времени, но ей казалось, что прошли дни, что означало, что она безнадежно потерялась. У нее все болело. Она устала. Прилив веры в собственные силы пропал. На стенах пропали отметки мелом, и льющиеся из тьмы ароматы мешали сохранять самообладание. Она поняла, что не сможет ни догнать друзей, ни выбраться наружу.

Больше всего на свете ей хотелось просто свернуться калачиком в углу и закрыть глаза, но закрой она глаза – и ее поглотил бы нескончаемый ужас. Нет, Мритун Джей, не ты, кем бы ты ни был, будешь лучшим его учеником, а я. Черпая силы в этой мысли, она поднялась на ноги, заставила факел снова разгореться и вновь отправилась в путь. Но где были ее спутники? Порой она находила еду, которую они небрежно выбросили. Иногда до нее доносился запах их мочи и дерьма – и это были все указатели, способные намекнуть, что она на правильном пути, но найти ушедшую вперед команду так и не удавалось, хотя страхи Налы постепенно начали рассеиваться.

Нала привыкла лазать по горам. Они были опасны, они были ужасающи, но они дарили свободу всем, кто осмеливался взбираться на них. Пещеры крали эту свободу. Темнота туннелей и тяжесть расположившегося над ними мира становились настоящими тиранами. Они притупили зрение и заставили душу скукожиться. Но Нала твердо решила пройти сегодня хотя бы семьдесят поворотов. Она найдет их. Они ведь не могли опередить ее настолько!

Если бы только оптимизм помогал становиться Следопытом!

Когда она в девятый раз обновила факел, ее решимость сменилась отчаянием. Но и оно погасло во тьме… Ровно до того момента, как Нала обрела надежду. Надежду в виде трупа.

IV

Масха была из Черного Ордена – Ордена Сестер, Матрон и Оракулов. Темнота вокруг была довольно комфортной, но все же было что-то захватывающее в том мраке, что царил вокруг, особенно в том, что свет факелов почти не рассеивал его. Разум утверждал, что мрак не рассеивается лишь потому, что вокруг громоздятся стены, но что-то внутри Масхи уверенно говорило, что дело не в этом.

Сотни летучих мышей смотрели на них с потолка храма. По потолку пронесся шелест крыльев, похожий на звук множества поворачивающихся на заржавелых петлях крошечных дверей, и Такша подался к Масхе, позволив ей взять его за руку.

Внезапно путешественники стали идти медленнее, и Масха чуть не врезалась в спину Подножке. Что там происходит впереди, она так и не разглядела, но заметила, что Подножка и Шепот теперь идут вперед очень осторожно, крадучась, пригнувшись.

Оказалось, что пол катакомб сейчас вел вниз, подобно покрытым слизью темным ступеням, так что можно было легко поскользнуться и упасть.

– Черное гуано, – объяснил Нар Ад, стоявший впереди всех, – остатки насекомых, переваренных окружающими нас летучими мышами.

Подножка резко остановилась и глянула на Шепот, а затем на Масху:

– Он только что…

– Забудь, – отмахнулась Шепот. – Гостям не пристало ворчать по поводу того, что хозяева делают со своими фекалиями.

– Тише, девочки! – потребовал Нар Ад. – Ныне эти катакомбы стали укрытием для потомков скованного цепями царя-разбойника, – предупредил он, прежде чем войти в следующий туннель, – и потомки эти весьма негостеприимны. Они прячутся в своих норах, опасаясь огня, и поэтому не потревожат нас… если мы не потревожим их. Так что, если вы не хотите, чтобы вас сварили в котлах, предлагаю надолго замолчать.

Выбранный Нар Адом туннель вскоре уперся в стену, вдоль которой на высоте лба проходила щель. Следопыт обернулся к путешественникам:

– Дальше нас ждет довольно уютный проход, и потому нам нужны шустрые добровольцы, которые проведут разведку впереди и посмотрят, есть ли что-нибудь, о чем нам нужно знать, когда мы залезем туда со всем своим снаряжением. Господин Чалаккха?

Он кивнул:

– Золотой соверен первому пошедшему и серебряный второму.

Подножка заплясала от нетерпения:

– Беру золото!

– Тогда я возьму серебро, – прощебетала Масха.

– Нет, не ты, сестра Масха, – заявила Шепот. – Нельзя разменивать ферзя на первом ходу. Так что я пойду вместо тебя и прослежу, чтобы все было в порядке.

V

Сердце Налы бешено заколотилось, но, к ее чести, она не дрогнула. Труп принадлежал распятому человеку, но находился он в правом туннеле, а не в левом, и все его тело обвивали светящиеся письмена, напоминающие диковинную колючую проволоку. Воспользовавшись моментом, чтобы перевести дыхание, она взмахнула факелом, разглядывая в его свете этот жуткий путевой знак. Этот человек был не из тех, что пришли с ее командой. И он был слишком тщательно законсервирован, чтобы умереть недавно. И хотя надпись, струящуюся по его телу, она не разобрала, но она хотя бы могла надеяться, что этот труп можно использовать в качестве ориентира.

Она плюхнулась прямо на землю, зажав в руках свои заметки и пытаясь осмотреть тропу, выбранную ею для спуска. На страницах была видна лишь путаница из зигзагов. Возможно, хотя бы на этот раз ей стоило повернуть направо, а не налево. Она вскинула глаза и, все так же сидя, попыталась отползти от своего нового ориентира, царапая руками землю.

Потому что теперь труп улыбался.

Нала была уверена, что еще недавно открытый рот трупа был разинут в беззвучном крике, но теперь его зубы были обнажены в улыбке. Беги, Нала! Ты можешь и сама попытаться убить Бхима! Нет! Это, должно быть, так падал свет, или, возможно, память подвела ее. Но она отчетливо помнила выражение муки, застывшей на неподвижном лице, – выражение, совершенно не походившее на эту дикую улыбку. Ноги подкашивались, и она почти что через силу заставила себя двигаться, поспешив в левый туннель.

Она в последний раз оглянулась на труп. На этот раз ей повезло. Заблудиться здесь было бы смертным приговором. Она уже погрузилась в собственные мысли, но вдруг услышала доносящийся до нее приглушенный голос – стены туннелей были пористы, как пемза. Нала отбросила всякие мысли об улыбающихся трупах и прижалась ухом к камню. Было ужасно холодно, но она почувствовала, как по телу разливается приятное тепло.

Голос принадлежал Масхе. Масха звала Шепот.

VI

Шепот нашла точку опоры и подтянулась в щели, следуя за Подножкой. Щели впритык хватало, чтобы протиснуться внутрь. Снаряжение пришлось бы спускать на веревке.

– Просто еще один день в тренировочном лагере Сатьябхамы, а, Шепот? – фыркнула Подножка и закашлялась. – Проклятая простуда!

– У Сатьябхамы было хуже.

– Ну, не знаю, мне кажется, что эта темнота – достойный конкурент. Но, Боги, не могу дождаться, когда мы расплатимся с этим Толстяком и вытащим оставшихся.