"Фантастика 2026-101". Компиляция. Книги 1-26 - Виталий Конторщиков

Фрейд заметно удивился, его брови взлетели вверх, а рука на мгновение замерла с сигарой на полпути к пепельнице.

— Это весьма лестное и неожиданное предложение, граф, — медленно произнес он, тщательно подбирая слова. — Однако что именно вызывает такой интерес к моей скромной персоне со стороны российского престола? Уж не связано ли это с определенными… ментальными проблемами внутри правящей династии? До меня доходили слухи о чрезмерной нервозности некоторых членов вашей императорской семьи и их увлечении мистицизмом.

Я позволил себе легкую, едва заметную улыбку, стараясь сохранить нужную степень уклончивости. Зачем вот так сходу рассказывать про истерики Аликс и мистицизм Николая?

— В любой семье, доктор, а тем более в той, что несет на себе бремя управления огромной страной, всегда найдется место для душевных терзаний. Я бы не стал называть это «проблемами» в клиническом смысле, скорее речь идет о необходимости профессионального взгляда специалиста, вроде вас. Я предлагаю вам изучить этот вопрос самому на месте, не полагаясь на слухи, которые часто распространяют люди, далекие от истины.

Фрейд задумчиво побарабанил пальцами по столешнице, его взгляд стал еще более сосредоточенным.

— Россия — это огромный социальный эксперимент, и ваши люди обладают уникальной душевной организацией, сочетающей в себе крайний рационализм и глубочайшую склонность к саморазрушению. Это заманчиво, граф, очень заманчиво. Но я должен завершить свои дела здесь, прежде чем решаться на столь масштабное путешествие.

— Подумайте над моим предложением, доктор, — я поднялся со своего места, протянул Фрейду свою визитку. — Поверьте, визит в Россию придаст вашим исследованиям новое ускорение. И в профессиональном сообществе тоже.

Спускаясь по лестнице, я чувствовал, что семена были посеяны в благодатную почву. Теперь оставалось только ждать, когда амбициозный доктор Фрейд созреет и сам упадет в мои руки.

Глава 11

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЕ ВЕДОМОСТИ

14 апреля 1899 года

ТРИУМФ РУССКОГО ГЕНИЯ: НОВОЕ ПОКОРЕНИЕ ВОЗДУШНОЙ СТИХИИ НА ВОЛКОВОМ ПОЛЕ! УРА, ГЕРОЯМ!

'Вчерашний день, без сомнения, будет вписан золотыми буквами в летопись не только нашего славного Отечества, но и всего человечества, ибо мы стали свидетелями события, граничащего с подлинным чудом. Столица наша, привыкшая к торжествам и блеску, еще не знала такого стечения народа и такого единодушного восторга, какой вызвал приезд и последующее выступление графа ди Сан-Ансельмо, вернувшегося из Вены после своего триумфального европейского турне.

Главное действо развернулось пополудни на Волковском поле, где подле временно сооруженных трибун, оставшихся еще после предыдущего полета, собралось, по самым скромным подсчетам, более пятидесяти тысяч человек. Взоры всех были устремлены на изящную, похожую на гигантскую летучую мышь машину — «Авион Адера», доведенный нашими инженерами и мастерами до совершенства. Ветер, столь капризный в наших широтах, к полудню милостиво стих, оставив лишь легкое движение воздуха, едва колеблющее флаги на трибунах.

Ваш покорный слуга, занимая позицию в непосредственной близости от взлетной полосы, имел честь наблюдать все приготовления. Полковник Кованько, чье хладнокровие стало уже притчей во языцех, занял место пилота, проверяя рычаги с той методичностью, с какой искусный скрипач настраивает свой инструмент перед сложным концертом. Граф же, облаченный в особый кожаный костюм и со странным мешком за спиной, ко всеобщему удивлению, расположился на крыле, цепляясь за специальные скрепы, прикрученные к кабине. До самого последнего оставалось для многих загадкой до самого последнего мгновения.

Рокот мотора разорвал тишину поля, и машина, вздрогнув всем своим легким телом, устремилась вперед. Оторвавшись от земли с необычайной легкостью, аппарат начал набирать высоту, описывая широкие круги над замершей в оцепенении толпой. Мы видели, как на высоте около ста саженей граф, перебрался на самое крыло самолета. Зрители ахнули, многие дамы закрыли лица, не в силах созерцать столь явное пренебрежение к опасности.

И тут произошло немыслимое. В тот момент, когда самолет проходил прямо над центром поля, фигура графа отделилась от крыла и камнем рухнула вниз. Крик ужаса пронесся над Волковским полем, но он длился лишь секунду. Над падающим человеком внезапно расцвел огромный шелковый купол, похожий на диковинный белый цветок. Падение мгновенно замедлилось, превратившись в плавное, величественное парение. Граф медленно опускался на траву, слегка покачиваясь под своим чудесным «зонтом», пока Кованько продолжал победный полет в вышине.

Едва ноги героя коснулись земли, как оцепенение толпы сменилось неистовством. Прорвав цепи полиции, люди бросились к месту приземления. Вашему корреспонденту, благодаря проворству и удаче, удалось первому пробиться к графу и застать его в тот момент, когда он освобождался от ремней своей удивительной системы.

— Господин граф! — воскликнул я, задыхаясь от бега и восторга. — Газета «Ведомости» и вся Россия жаждут знать: как возможно столь дерзкое и прекрасное деяние? Откуда пришла к вам мысль о сем «зонтике спасения»?

Граф, ничуть не смущенный пережитым падением, оправил свой костюм и ответил с той спокойной улыбкой, что так импонирует всем, кто его знает:

— Мысль эта, милостивый государь, не нова, ибо еще великий Леонардо помышлял о средствах замедления падения. Однако современная авиация требует не просто идей, но инженерной точности. Идея парашюта, как я его называю, продиктована самой логикой воздухоплавания: пилоту необходим шанс на спасение в случае поломки машины. Мы работали над конструкцией складного купола несколько месяцев, подбирая шелк нужной плотности и систему строп, способную выдержать вес человека. Кожаный ранец, который вы видите у меня за спиной, скрывал в себе сложенную материю, готовую в любой момент раскрыться навстречу воздушному потоку.

— Позвольте спросить, — не унимался я, — неужели вы сразу решились на столь рискованный прыжок? Это ведь требует недюжинного мужества и веры в расчеты.

— Отнюдь, — граф последовательно излагал факты, пока толпа вокруг нас смыкалась все плотнее, и полиция с трудом удерживали напор любопытных. — Научный подход не терпит безрассудства. Первые опыты мы проводили в глубокой тайне, дабы не будоражить умы преждевременными надеждами. Была сконструирована модель, которую мы тестировали, сбрасывая обыкновенную овцу с большой высоты. Для чистоты эксперимента мы применили принудительное раскрытие: парашют соединялся с точкой сброса специальным тросиком, который вытягивал купол из сумки. Бедное животное, к слову сказать, совершило три приземления без всякого вреда для своего здоровья, после чего мы перешли к испытаниям с манекенами, и лишь убедившись в полной надежности механизма, я счел возможным явить его публике. Животное, кстати, после финального теста было передано в авиаотряд в качестве заслуженного ветерана науки, где оно, я надеюсь, наслаждается покоем.

— А