Весь Нил Стивенсон в одном томе - Нил Стивенсон

«неимоверно крута», но боятся ее брать из-за культурного несоответствия и сплавляют в более скромные стартапы к друзьям. Все это было по-прежнему возможно теоретически, но пока борьба с раком оставалась для нее работой на полную занятость.

Корваллис жалел, что не может познакомить ее с Доджем.

Плутон обосновался в самом дорогом отеле Аделаиды и каждые несколько часов звонил Корваллису на «одноразовый» мобильный, который тот купил в аэропорту (его прежний номер задоксили и плотно взяли в оборот хейтеры-расисты). Через двое суток после прилета в Австралию (к тому времени программисты «Лайка» уже были готовы дать отпор АБИЗЯНам), Плутон позвонил сказать, что держит правый мизинец над клавишей «энтер» и, если указанную клавишу нажать, все произойдет мгновенно.

Корваллис бесцельно расхаживал по первому этажу виллы.

— О’кей, — сказал он.

— «О’кей» в смысле ты меня понял? — спросил Плутон. — Или в смысле «давай нажимай»?

— Давай нажимай.

— Не хочешь еще раз спросить Мэйв? — сказал Плутон, демонстрируя нехарактерную чуткость.

— Если я еще раз ее спрошу, она мне двинет, — ответил Корваллис. — Все уже решено. Они с сестрой обсуждают, что делать дальше. У них наклевывается план.

— Ладно, поехали, — сказал Плутон.

Корваллис, прежде чем отключиться, услышал щелчок клавиши.

Если все пойдет, как задумано, Программа этического саботажа сети сейчас выпустит пресс-релиз: заявит о своем существовании и объяснит, какова ее цель. В пресс-релиз войдет подписанное заявление, а также видеообращение Мэйв Браден, что она в курсе и не возражает. Там же будут ссылки на серверы, где лежит опенсорный код АБИЗЯНов со всей документацией и готовыми шаблонами, которые можно расширять и модифицировать. В развитие идеи, возникшей во время перелета, ПРОГРЭСС добавил к пресс-релизу список из нескольких сотен абсолютно вымышленных лиц, против которых можно начать вакханалию безудержной клеветы, и простые в использовании инструменты, позволяющие любому создавать таких же и запускать против них кампании в соцсетях, делая фейковые личности мишенью искренней злобы со стороны миллионов тупиц, верящих всему, что видят у себя на экране. После небольшой паузы, чтобы дать пресс-релизу разойтись по сети, АБИЗЯНы заработают с начальной скоростью в один гигабраден. В следующие часы Плутон будет следить за ними на контрольной панели графического интерфейса, показывающей различные метрики в реальном времени с помощью удобных инструментов визуализации. Потом восемь часов проспит. Затем оценит результаты и внесет необходимые поправки, скажем, увеличит мощность до десяти гигабраденов, если сочтет нужным.

Корваллис взял из шкафа в гостиной колоду карт и с полчаса раскладывал пасьянс. Затем вышел погулять с Мэйв, которая, по крайней мере на день, стала самой знаменитой женщиной в мире. Она рассказала ему про идею, которую обдумывают они с Верной, — что-то среднее между ИТ-стартапом, перформансом, модным аксессуаром и политическим манифестом. Они собрались возродить вуаль.

Пресс-конференцию дали через три дня в конференц-зале гостиницы, где остановился Плутон. Объявили за час, после чего выехали в Аделаиду. Поскольку никого загодя не известили, в зале присутствовали почти исключительно австралийские журналисты. Это сработало. Они были такими же поверхностными и так же гонялись за жареными фактами, как журналисты в любой другой стране мира, но что-то в этом проекте импонировало их коллективному чувству юмора. Атмосфера в зале была веселая и праздничная, пронизанная общим чувством, что австралийцы натянули нос целому миру и все в зале — соучастники шутки.

Только через неделю семья Браден вернулась к более или менее нормальной жизни. Плутон улетел сразу после пресс-конференции. Корваллис отправился в Америку один, Мэйв последовала за ним двумя неделями позже. К этому времени уже можно было подвести итоги Моавского фейка и операции ПРОГРЭССа, которые все больше воспринимались как два этапа одного по сути события — недели, когда пала Миазма.

В следующие два года у Мэйв и Корваллиса был непростой роман на расстоянии. Она забеременела и переехала к нему в Сиэтл. Они присмотрели большой старый дом в дорогом районе. Родился мальчик; его назвали Верном в честь Верны, которая умерла от рецидива рака за месяц до его рождения. Верна, до конца сохранявшая ясность ума, завещала свой мозг науке и поручила его конкретно Фортрастовскому фамильному фонду. Документы, которые она подписывала, становились все сложнее и сложнее по мере того, как адвокаты измысливали все больше гипотетических непредвиденных обстоятельств. Верна буквально не успевала во все это вникать, так что в конце концов разрубила гордиев узел, объявив, что хочет получить «режим наибольшего благоприятствования», а именно: пусть с ее мозгом сделают то же, что с мозгом Ричарда Фортраста. Когда Верне стало совсем плохо, Корваллис и Мэйв перевезли ее в Сиэтл, чтобы избежать возможных проблем из-за разницы в американском и австралийском законодательствах.

У Мэйв и Корваллиса был еще один дом, на ранчо под Моавом. Он служил также штабом проекта «Моав», некоммерческой организации, созданной Корваллисом и другими — по большей части людьми, заработавшими большие деньги на соцсетях, — чтобы изучать связанные с фейком данные и обмозговывать результаты.

Проект «Моав» расследовал и задокументировал все подробности фейка с дотошностью экспертов-криминалистов — ровно до того места, где каждый отдельный след заканчивался тупиком полной криптографической анонимности.

Общий бюджет фейка, по оценке, составил меньше миллиона долларов. Новостные компании больше заплатили за право показать изготовленные фальсификаторами видео. Платежи в биткойнах ушли на анонимные зарубежные счета, принадлежащие, надо думать, фальсификаторам. Если добавить к этому короткие продажи акций, сильно упавших после фейка, получалось, что авторы многократно окупили затраты.

Что было сущим пустяком в сравнении с тридцать одной смертью и экономическими убытками, составившими десятки миллиардов. Иски против компаний, владеющих социальными сетями — в том числе против «Лайка», — уменьшили их стоимость, отняли у руководства кучу времени и тянулись годами.

Сперва подозревали российскую или китайскую разведку. Однако чем дальше шло расследование, тем менее правдоподобной казалась эта гипотеза. Некоторые видео и впрямь изготовила китайская фирма графического дизайна, но это ничего не доказывало. Скрипты и текстовые материалы, вроде фейковых блогов и постов в соцсетях, судя по всему, писали люди, для которых английский родной.

Не только Корваллис подозревал Элмо Шепарда. Тот был главным акционером или членом совета директоров многих компаний, которым последующие события оказались на пользу. Кроме того, он был либертарианец и энтузиаст биткойнов. Родился он в Юте, а значит, хорошо знал местные условия. Так что существовала школа мысли, что это сделал Шепард.

Противоположная школа мысли говорила «нет». Просто «нет». Нелепые голословные обвинения. Связь с родным штатом Эла — либо случайность, либо сознательная попытка бросить на него подозрения.

Корваллис и Мэйв все реже ездили в Моав — с маленьким ребенком куда приятнее