"Фантастика 2026-183". Компиляция. Книги 1-27 - Алла Железнова

вложил львиную долю своих сил в покрывающее кладбище треснувший купол. Разогнав тучи, с небес полился ручей яркого солнечного света. Восставшие кости мертвецов без подпитки темной магией из вне тотчас рассыпались, а тела так давно упокоенных, скрипя зубами и испуская зловещий свист, вернулись в разрытые могилы.

— Почему они так же, как и те костлявые, не упали? — Удивленно спросила Баки, на что пастырь обеспокоенно ответил:

— Не знаю.

Очистившееся над кладбищем небо быстро заволокли темные тучи, после чего и без того мрачное небо приобрело более пугающий, багряный оттенок. Поднявшийся ветер, подхватывая редкие хлопья посыпавшегося с неба снега, кружился, царапая острыми как бритва снежинками лица собравшихся на кладбище.

— Что за чертовщина здесь происходит, Густав⁈ — Схватившись двумя руками за вбитый перед церковью крест, вскрикнула Брунхильда.

Вогнав клинок поглубже в землю и ухватившись за него одной рукой, а второй за пастыря, Баки присела, прячась от столь сильного и внезапно поднявшегося урагана. Алистина, не устоявшая на ногах, соскользнула и, подхваченная ветром, пролетела добрых метров двадцать, прежде чем влететь в одно из окон старых лачуг, расположившихся неподалеку.

— Густав, мать твою⁈ — Вопросительно заорала Брун в надежде, что парень хоть что-то ей ответит или предпримет.

— Да не знаю я! — В ответ проорал пастырь.

Разлетавшиеся во все стороны камни, отколовшиеся от могильных плит, подобно смертоносным снарядам, один за одним сшибали последних выживших воительниц, только и успевавших напоследок перед смертью испуганно вскрикивать. Несколько минут ветер кошмарил кладбище, и стоявшие по соседству с ним дома, срывал крыши и ломал стены, разрывая поднятые в воздух тела и скелеты.

Багровый цвет небес сменился на тёмно-красный. Ветер понемногу стал стихать. Когда-то белые снежинки, окрасившись в цвет крови, всё так же сыпались с неба.

— Мать твою, это же кровь! — попробовав одну из снежинок, а следом сплюнув на землю, злобно фыркнула Баки. Происходящее было явно не к добру. «Быть может, им действительно стоило сегодня находится где-то на стене, подальше от этого кровавого урагана и туч… А это ещё что за срань господня…» — подумала женщина в тот момент, когда с небес показалось нечто.

Чёрный конь, закованный в такие же чёрные доспехи нёс на себе наездника в синей мантии. Одной рукой он сжимал огромный меч, что по размерам не уступал, а может, даже и превосходил двуручник Баки. Второй рукой, крепко сжимая поводья, вёл своего стального монстра прямо по направлению к Брунхильде, Баки и Густаву.

Когда конь, ступая по ветру как по твёрдой почве приблизился, его мертвенно бледное лицо лишь на миг показалось из-под тёмного капюшона. Один глаз сверкнул чистым, белым светом, а другой — кроваво огненным. За спиной всадника, приподнимая мантию и пытаясь распрямиться в две стороны, показались чёрныо-красные порезанные, изломанные и ссохшиеся крылья без перьев.

Теперь всё стало на свои места… Баки поняла, кто перед ней, ведь это существо было тем, кем когда-то в детстве её пугала первая мама, вторая, папа и местный поп, всю жизнь отдавший служению и книгам. Пляска мертвецов — предзнаменование, появление демонов из центральных кругов ада, а после, эта кровавая вьюга, и оно… Существо, из самых глубин преисподней, падший ангел, имя которому — Абаддон.

Глава 50

Ангел

Ангел смерти, верхом на своём коне, грациозно ступая по человеческим останкам и трупам, будто по цветочной дороге, медленно двигался к ним навстречу. Каждый шаг чёрного коня оставался на земле и телах бледно-мертвенной, тёмно-синей дымкой, исходившей от копыт стального рысака.

Остолбеневшие от ужаса Баки и Брун с замершим сердцем смотрели на неотвратимо приближавшегося к ним посланника из самой преисподней. Его ледяное дыхание-взор сковали тела грешниц плотнее самых толстых и прочных цепей. Тому, кто жил во грех, ни за что и никогда не скрыться от взора его Величества Абаддона.

— Баки, забирай охотницу и беги к паладинам, я задержу его! — закончив молитву и рассеяв чары безмолвия и отчаяния, легшие на свою спутницу, произнес пастырь.

Опомнившись, женщина тотчас выдернула из земли меч, а после, приготовилась к бою.

— Я тебя одного здесь не брошу!

Парень резко обернулся, а после, звонкая пощечина, которую тот отвесил Баки, заставила женщину на секунду отвлечься от подступивших предсмертных мыслей и воспоминаний.

— Дура, — тихо произнес он в момент, когда по его щекам пробежали слёзы. — ты лишь напрасно погубишь себя и госпожу Брунхильду. — Его руки мягко обвились вокруг шеи мечницы. — Ты нечестива, и душа твоя полна порока, но я всё же смог полюбить тебя такой. Ты не сможешь причинить ему вреда, а я не смогу противостоять злу, видя, как ты умираешь. — Притянув к себе эту брутальную, взрослую женщину, он, зная, что смерть уже близка, впервые нарушил свой обет, отдав свой первый и последний поцелуй этой огромной дикарке. — Ты столько раз спасала мою жизнь, так позволь в этот раз отплатить тебе тем же.

Оглянувшись, пастырь вздрогнул. Смерть уже была близка. Его руки тряслись, но душа не потеряла былой решимости.

— Уходите, я задержу его! — Изо всех сил, оттолкнув женщину, произнес он, схватившись за библию и свой небольшой посох.

К горлу Баки подступил огромный, не проглатываемый комок отчаяния и злости на весь мир, на саму себя, на этого несносного мальчишку, что так давно поселился в её сердце.

— М-м-мелкий паршивец… — Заикаясь, произнесла она, бросив меч и схватив под руки Брунхильду. Она изо всех сил крикнула напоследок: — Не смей тут умирать, слышишь, Густав⁈ НЕ СМЕЙ УМИРАТЬ!!!

До этого дня она ещё никогда не лила слёз по живым. Когда-то гордая наёмница, а сейчас подобно побитой, трусливой, скулящей и плачущей собаке, из-за всех сил неслась к стенам, в надежде найти помощь у паладинов церкви, которых она так сильно призирала до этого проклятого дня.

— Агнец… Ты закончил своё прощание? — Голосом ночных кошмаров произнесло существо.

Дрожь и страх переполнили сердце Густава, что сейчас, посильнее сжимая посох, читал молитву и готовился выпустить своё самое сильное очищающее заклинание, ценой которому была его собственная душа.

— Закончил… — Отринув страх и смирившись со скорой смертью, произнес он. — Но перед тем, как мы сразимся, прошу тебя, падший ангел Абаддон, скажи, зачем ты вновь спустился на эту грешную землю?

— Смелый муж, — подобно тупому гвоздю, прошедшемуся по стеклу, в барабанных перепонках пастыря звучал голос чудовища. —