Сохрани. Уничтожь - Мария Хронос

Крис задыхалась. Горло сжало так сильно, что перед глазами стало чернеть.

— Если ты продолжишь использовать Ри на максимум… Так, как привыкла, — Джер смотрел в пустоту, обречённо качая головой. — Вторая связь разорвется и может не зарасти. И станет ещё хуже. Кристоль, ты не только потеряешь способности Инри в принципе, ты можешь покалечить внутренние органы. Может открыться внутреннее кровотечение. Ты должна прекратить, слышишь?

Крис смотрела на Джера сквозь мутную пелену. Все это — Джер, снимки, смотровая, кушетка, сама Крис — все это вдруг стало таким серым, неправильным и далёким, что Крис казалось, будто она сама парит где-то в воздухе, наблюдая за сценкой со стороны, словно смотрит какую-то идиотскую слезливую драму.

— Ничего выше тройки. Кристоль, слышишь? Кристоль?

Джер осторожно подошёл, и его мягкая ладонь, опустившаяся на плечо, на мгновение вернула ее в реальность.

— Дыши, Кристоль. Дыши. Это не приговор. Сейчас… Налью тебе воды. Подожди.

Когда она заставила себя сделать глоток и прокашляться, Джер все ещё стоял рядом, так близко, будто вот-вот был готов ее обнять. В его глазах читалась такая глубокая жалость, что Крис начинало подташнивать. Голова все ещё шла кругом, в висках стучало, будто сотни молоточков пытались раздробить ее череп изнутри.

— Это не конец, Кристоль. Главное, что ты жива, и что ты…

— Я — калека, — она безжизненно приподняла уголки губ, глядя Джеру в глаза. — Я… просто калека.

Джер обнял ее, и Крис уткнулась носом в накрахмаленный ворот белого халата, от которого горько пахло лекарствами. Запах, который Джер всегда приносил с собой из клиники.

Запах ее детства.

Крис всхлипнула, стискивая под пальцами плотную ткань, и Джер мягко гладил ее по волосам, пока ее плечи дрожали от тихого плача.

— Кристоль, — прошептал он. — В мире много прекрасных занятий. Много дорог, которыми можно пойти. Безопасных дорог. Слышишь, девочка моя? Это не конец. Может быть, это все — наоборот, только начало?

— Дже-е-ер, — сквозь плач надрывно протянула она. — Начало? На..на…начало?

— Прости. Прости. Сперва будет больно. Я знаю. Тебе нужно это отгоревать.

Она потеряла счёт времени. Плакала долго — халат Джера пропитался ее слезами так, что, наверное, можно было выжать и нацедить целый стакан. А когда нашла в себе силы отнять от его плеча свое опухшее, красное лицо, Джер спросил:

— Хочешь, чтобы я позвонил Кирану?

Крис вздрогнула, хватая Джера за руки.

— Нет. Нет! Прошу тебя. Только не ему. Не говори ему, Джер, пожалуйста! Ты обещал, что все сделаешь тихо. Ты обещал! Никому! Ты же сдержишь слово? Джер, ты же врач. Ты же должен хранить медицинскую тайну!

— Да, да, — мягко успокоил ее Джер. — Я все сохраню, Кристоль.

Его теплые руки бережно накрыли ее ладони.

— Но болью лучше делиться с близкими. Так легче ее пережить.

Крис вытерла нос, громко втянув влагу.

— Нет. Не с Кираном. Ему нельзя знать.

— Хорошо.

— Никому нельзя знать.

— Как скажешь.

— Обещаешь?

Он помолчал, снова мягко погладив ее по руке.

— Кристоль. Но ты должна бросить эту работу. Ты же понимаешь, что не сможешь больше защищать. Ты подвергаешь опасности и себя, и всех, кто на тебя рассчитывает.

— Мммм, — она кивнула, поджав губы, ощущая, как слезы вновь катятся по щекам.

— Если пациент ставит под угрозу свою или чужую жизнь, я имею право раскрыть медицинскую тайну. Имей это ввиду.

Крис покусала мокрые губы. Шмыгнула носом, глядя в окно. Низкое небо затянуло черными тучами, и в стекла ударили первые капли косого дождя.

— Дай мне ещё немного времени, Джер, — тихо выдохнула Крис. — Пожалуйста. Я обещаю, я не буду использовать Ри. Всего неделю, и я уйду, ладно?

Джер молчал, недоверчиво глядя в её глаза.

— Я хочу… — голос сорвался, и она опустила голову, теребя подол больничной рубашки. — Я хочу все закончить, как следует. Я хочу… со всеми проститься.

***

Пластырь нужно срывать резко. Одним движением.

На короткий миг почувствовать острую боль, которую можно оплакать уже потом, в тишине, когда все наконец прекратится.

Киран набрал воздуха в грудь, в последний раз окидывая взглядом свое отражение. Поправил выбившуюся прядку волос. Одернул ворот рубашки, накинутой поверх светлой футболки с эмблемой Астеля. Натянул лучшую улыбку из всех.

Хорош. Выглядит бодрым. Так и не скажешь, что спал полтора часа. Да и не понять, что чип под бинтом лезет наружу так яростно, что пластырь вмиг заливается кровью. Лишь бы никто не трогал его за плечо.

Лишь бы она не касалась его плеча, как всегда делала в попытке его утешить.

Киран выдохнул, выходя в комнату. С минуту сжимал и разжимал пальцы, стоя у двери.

Сорвать пластырь.

А что он ей скажет?

Что ненавидит ее? Презирает её? Боится её?

Что смогло бы в мгновение её отпугнуть?

К черту. Киран схватился за ручку и решительно шагнул в коридор.

К черту планы, к черту задумки, к черту сценарии! Он увидит её и всё решит на ходу.

Лучше всего ему удается импровизировать.

— Ты у Кирана эту ерунду подхватила? — Армони смеялась, толкая в бок разгоряченную Крис. Они сидели на диване в большой гостиной рядом с Зеном и Вин — в последнее время сопровождение удивительно крепко сплотилось, проводя почти все свободное время вместе. Играли, спорили, пели, пили чай, ютясь поближе к камину. Глумились над дикторами из новостей и пародировали Астеля. Всё… почти как в старые добрые времена.

Киран усмехнулся про себя. Чем мрачнее становится мир за окном, тем теплее становится внутри. Удивительная магия разрушения. Кто бы мог подумать, что тёмные времена настолько сближают.

— Это не ерунда, — протестовала Крис. — Зен уже играл в эту игру. Скажи, было весело?

— О, да! — Зен встрепенулся, и краешек пледа сорвался с его плеча. — Можно столько всего нового узнать друг о друге. Ну, хотите, добавим перчинки?

— А? — девчонки отозвались почти в один голос.

— Поцелуи в щёку — это как-то по-детски, — Зен прищурился, обводя взглядом напарниц. — Как насчётнастоящихпоцелуев?

— Не-не-не! — запротестовала Крис, смеясь.

— А по-моему, звучит интересно, — Вин пожала плечами.

— Давайте голосовать, — твердо решила Армони, для пущего весу громыхнув по столу огромной супницей, которую называла