Танец теней - Гурав Моханти

– Я была создана для этого, – сухо откликнулась Шепот, едва не наступив на что-то твердое и выпуклое – что-то, что они заметили еще когда пролезали в щель. Что-то блестящее, как монета. Но оказалось, что это череп. Гладко отполированный, возможно, крысиный. Трещин на нем не было, лишь следы огня – словно его обладателя специально пытали пламенем. Тоненький голос в голове намекнул Шепот, что его не стоит брать в руки, но когда она его слушала? Череп казался таким чувственным, глазницы были узкие, ушные щели…

Шепот отбросила его.

Это был не крысиный череп. Это был деформированный череп ребенка.

Шедшая впереди Подножка зажгла еще один факел, и Шелест увидела впереди еще один череп, мерцающий в темноте прохода, а за ним – еще один, едва различимый во тьме.

Шепот нахмурилась. Черепа были… слишком аккуратно разложены друг за другом. Она тяжело сглотнула, заставляя себя задуматься, что же это могло значить, и стараясь не обращать внимания на Масху, пытающуюся спросить, что они там видят. Она снова осмотрела череп. Холодный как лед. Одним ногтем она соскребла с кости толстый слой туннельной пыли. Возможно, он пролежал здесь десятилетия или столетия. И чем больше она думала об этом, тем страшнее ей становилось.

Что, если бы эти черепа были нарочно здесь оставлены, а не брошены просто так? Что, если их положили, как крошки сладкого для…

– Подножка стой! Черепа – это ловушка. Выходи! Нам нужно выбираться!

Для того, кто устроил эту ловушку, время не имело никакого значения. И терпения ему было явно не занимать. Некогда так поступала ее мать, располагая за забором ловушку и надеясь, что в нее, может быть, попадется олененок. А может, и нет. Но кто мог прийти сюда? В самое чрево земли? Ответ был прост. Такие же искатели приключений, как она, поглощенные духом жадности и желающие раздобыть то, что спрятали древние, напрочь запретив к этому прикасаться.

Они пролезли обратно через щель. Подножка проклинала свою куртку, проклинала камни, поддающиеся под ногами, проклинала собственную жадность. Возможно, именно из-за того, что Подножка двигалась столь быстро, Шепот и почудилось, что она слышит звуки, которых, верно, и не было. По крайней мере, не сейчас. Она не могла себе позволить шарахаться от теней. Ведь тогда отчаяние ее так никогда и не отпустит.

Они, запыхавшись, вернулись в главный зал. Нар Ад стоял, хмуро скрестив руки на груди, а остальные или курили, или болтали, или искали, где можно отлить. Лишь Масха стояла у какого-то провала, дрожа и молясь.

– Ну?

Пока Подножка объясняла Нар Аду, что случилось, Шепот подошла к Масхе. Даже на расстоянии она почувствовала дуновение холодного морозного воздуха, несшегося мимо них откуда-то сверху, оттуда, куда не дотягивался свет фонаря. Она подошла к молящейся Масхе, протянула руку и позволила ледяному ветру пройти сквозь пальцы. Незримый водопад. Медленно, стараясь не напугать Масху, Шепот положила руку на плечо Оракула.

– Мы в безопасности, девочка, – сказала она.

Масха с усмешкой посмотрела на нее, а затем шагнула к самому краю шахты и, прежде чем Шепот успела остановить ее, громко крикнула:

– Спасибо вам, Семеро!

В ответ ей раздались крики летучих мышей… и человеческие вопли.

VII

Нала уже не слышала голоса Масхи, но это не помешало ей сломя голову броситься по туннелю. Нала знала: не услышь она сейчас голос Оракула, и она бы отговорила себя от дальнейшего спуска.

Казалось забавным, что всего несколько дней назад, когда она ложилась спать, лицо Масхи стало последним, что она видела перед тем, как закрыть глаза. Возникшее молчание уже было длиннее, чем все споры. Вечно готовый оказаться рядом Такша ничем не мог помочь. Но Нала не винила Масху. Можно оставаться с кем-то, кто мрачен, как Паршурам, но невозможно жить с тем, кто даже радугу расцветит в серые тона.

Нала снова и снова представляла воссоединение с друзьями, прокручивая все это в уме, пока не утомилась. Предвкушение стало настоящим подарком, тем самым порождением надежды, которое сохранило ей рассудок. Но именно это же предвкушение и заставило ее оступиться. Нога проскользнула вперед, инерция швырнула ее к стене шахты, скользкой от гуано, шахты, до краев заполненной… живыми летучими мышами.

Она врезалась в них: Нала визжала, летучие мыши верещали. Она почувствовала, как их кожистые крылья и мягкие, влажные носы целуют каждый дюйм ее затылка, рук, волос. Их вопли ощущались даже костями. Пальцы хватались за воздух, пытаясь нащупать стену, вдоль которой она могла выбраться наружу, но натыкались лишь на носящихся вокруг мышей. Казалось, что подкатывающая к горлу желчь готова политься из каждой поры тела.

Но прежде чем безумие окончательно овладело ею, что-то твердое сдвинулось впереди, и летучие мыши прорвались вовне и нырнули куда-то вниз, в дыру, подобно армии птиц-самоубийц.

Потребовалось некоторое время, чтобы шторм черной паники, царящий в душе, утих. Она все еще чувствовала всем телом прикосновение множества летучих мышей, и оно проносилось сквозь ее сознание, словно лишь оно одно и существовало во всем мире, гася в ее голове все факелы здравомыслия. Лишь звучал внутри ее протяжный вопль. Наконец она потерла руки, шею и лицо, стараясь избавиться от призрачных прикосновений летучих мышей, и, наклонившись, заглянула в дыру, в которой скрылись ее мучители.

Глубоко-глубоко внизу сияло что-то голубое. Возможно, это и было светящееся озеро, которое Масха видела в своем видении. О Духи, неужели это короткий путь к Айрану Мачилу!

Нала достала из сумки снаряжение. Она закрепила крюки, привязала веревку и начала спуск вниз, ожидая, надеясь, что вскоре преодолеет выступ и спускаться станет удобнее. Рассекая темноту, Нала спускалась по канату плавными, равномерными прыжками. Каменные выступы выдержали. Нала доверилась им, отбросив в сторону всякие мысли о падении. Этого не произойдет. Это невозможно.

Болты выдержали.

И она спустилась глубже во чрево земли.

Она преодолела первый спуск чуть меньше чем за два часа, нашла небольшой выступ, сделала перерыв, чтобы напиться из фляги, а затем снова продолжила спуск. Ей все время чудилось, что она слышит чье-то пение, и звуки становились все сильнее, но сейчас, когда она находилась на открытом пространстве, это помогло ей перестать хватать ртом воздух и успокоило отчаянно бьющееся сердце. И все же… Земля была еще далеко. Часы ползли, как камни в почках. Руки и ноги устали, перед глазами все расплывалось.

Светящееся озеро было совсем недалеко. Она справится. Просто найдет подходящую поверхность, где можно остановиться, и тогда с ней все будет в