Фантастика 2026-116 - Андрей Андреевич Красников

class="p1">Глеб летел вдоль ночной дороги и накладывал на проезжающие мимо танки конструкт Шежо. Через минуту движения танки раскалялись до тысячи градусов, и их разносило от взрыва боекомплекта. Экипажи как правило погибали, но были и те, кого инстинкт самосохранения заставлял выпрыгнуть из обречёной машины заранее. Движение по ночной трассе остановилось, а эстафета смерти медленно перешла на грузовые автомобили и другую технику. Что происходит, враг не понимал, но пожирающий технику жар медленно полз все дальше в тыл. Если водители своевременно убегали, то машина могла просто исчезнуть, и это пугало в не меньшей степени.

Командиры не знали, что делать, личный состав разбегался по сугробам, а неизвестная магия продолжала пожирать технику.

Вскоре начали проявляться закономерности. Топливозаправщики и передвижные мастерские всегда исчезали, остальные машины могли вернуться и сгореть, а могли быть смяты невиданной силой.

Танки и инженерные машины, пытающиеся проложить новый путь также так же были обречены. Старшие офицеры, пытающиеся наводить порядок, могли быть разрублены, а могли быть выброшены в небо и с криком рухнуть на поверхность планеты. Так сеется паника.

***

Ночь сменилась рассветом, и в небе появились вертолёты и реактивная авиация. Первых могло смять в полёте и бросить на землю, вторые летали без осложнений. Орудия — сминало, системы залпового огня сгорали, боеприпасы пожирал огонь. И эта вакханалия творилась две недели.

***

Боевые вертолёты с опознавательными знаками республики Вилта летели над заполненной уничтоженной техникой дорогой. Радиоэфир передавал данные воздушной разведки, а в штабе армии с замиранием слушали поступающую информацию.

— Вилта четыре, я Крокодил двенадцать. Квадрат тридцать шесть двенадцать чист. Продолжаю облёт.

— Вилта четыре, я Крокодил пятнадцать, квадрат тридцать пять двенадцать чист.

— Вилта четыре, я Крокодил одиннадцать, наблюдаю колонну войск противника, оставляющую Ошру.

— Вилта четыре, я Крокодил девять. Наблюдаю высоту двести один. Тут появился памятник… Фигуры в камне метров по восемь. На вид наши. Разведка.

— Девятый, повтори, не понял тебя. Какой памятник, откуда?

— Минутку…

— Вилта четыре, я девятка, на камне надпись. Бойцам семнадцатого отдельного полка управления армейской разведки.

— Вилта четыре, я крокодил десять. Наблюдаю красную ракету на окраине города.

— Что там, десятка?

— Восемь человек с поднятыми руками, один отдельно в маскировочном халате. Скорее всего наш, разведка.

— Девятый, двенадцатый, дуйте к десятому.

— Девятый, принял.

— Двенадцатый, исполняю.

***

Вертолёты опустились на плиты аэродрома, и первым из машины выпрыгнул боец в форме разведчика. Следом медленно спустились взятые им в плен офицеры штаба противника. Через минуту на посадочную площадку подъехала пара армейских внедорожников в сопровождении БТРа. Башенный пулемёт бронемашины надёжно контролировал группу пленных, а вышедший из внедорожника полковник не поверил своим глазам. В захваченной разведчиком группе были только высшие офицеры генерального штаба.

— Боец, доклад! — рефлекторно выпалил полковник.

— Г-г-г. — контуженым голосом проговорил боец и, тряхнув головой, попробовал по новой. — Г-г-гла-авные пи-пидо-р-расы д-доста-авлен-ны. — без пиетета доложил боец.

Брови полковника поползли вверх, а на заднем плане хрюкнуло от смеха трое бойцов сопровождения.

— Ты откуда такой весёлый? — поинтересовался полковник.

— С-с-семнадцатый от-от-дельный.

— Понятно, отдыхай. Медикам покажись! — отдал команду полковник.

Куда исчез боец, никто не заметил, впрочем, и его лицо тоже никто толком не разглядел. Капюшон маскхалата делал его среднестатистической единицей, а явные проявления контузии делали подробный доклад несвоевременным.

К колонне войск Сполох вышел этим же вечером, ведя с собой пленного офицера в чине капитана. Никто и не мог заподозрить в нем того парня, который сегодня утром был в ста километрах севернее и передавал в штаб армии пленённых им офицеров.

В расположение своей части он попал только через сутки, добираясь до них уже обычным путём.

Доклад начальству был прост. Пробрались, нашли склад с боеприпасами, склад уничтожили, но из группы остался в живых он один. Двенадцать суток скрывался в лесах, потом удалось захватить пленного. Что же касается памятника с Игривым, Буряком и Козугом, то ответ был прост: какие люди похоронены, такой и памятник. А на остальные вопросы в ответ тишина, впрочем Холст именно такие ответы и ожидал, неслучайно же его предупреждали, что в парне спрятана тайна.

***

Через двое суток по радио объявили о начале мирных переговоров, но армия движения не останавливала, а продолжала концентрировать свои силы у бывшей границы. Ещё через две недели объявили о подписании мира на условиях выплаты Тармией огромной контрибуции.

Сразу после этого Холст вызвал Глеба к себе.

— Петунин, ну признайся, вот эти колонны техники вдоль дорог — это ведь твоя работа?

— Товарищ майор, как моя? Я не один воевал, что-то моё, что-то сделали другие бойцы.

— Я так и думал. Ладно, воин, иди.

— Товарищ майор, разрешите вопрос?

— Спрашивай.

— Нас на дембель раньше не отпустят?

— А что, армия тебе не мила?

— Вроде все задачи выполнены. Враг повержен, родина в безопасности…

— Понятно всё с тобой. — ухмыльнулся майор, вспоминая характеристику одиннадцатого. «Служит ровно столько, чтоб не было нареканий». — предупреждал его старый товарищ с учебного батальона. — После службы-то чем займёшься?

— Да придумаю что-нибудь. — ответил Сполох.

— Давай так. С тебя мемориал погибшим на месте постоянной дислокации полка, с меня твой дембель.

— Нужен список всех погибших. — не стал удивляться осведомлённости командира Глеб.

— Возьми у адъютант-секретаря в штабе.

— Много?

— Шестьсот девяносто два воина. — ответил Холст, и его глаза невольно заблестели, а челюсти сжались.

Кивнув, Глеб оставил замкомандира полка наедине со своими переживаниями.

Выйдя из блиндажа майора, он осмотрелся, настраиваясь на поход в штабной блиндаж. Мысли уже были заняты прорисовкой мемориала, но ограничиваться местом постоянной дислокации не хотелось.

«Выставлен на продажу лот: Плетение, производящее рыбный паштет». — возникла в сознании оповещающая информация.

«Обмен на кольцо с хранилищем второго уровня.»

«Ваше предложение принято. Подтвердите сделку „Да/Нет“».

«Да».

Поймав малиновый амулет, Глеб в очередной раз оказался перед гоблином в треуголке, но на этот раз с кольцом-переводчиком на пальце.

— Приветствую. — прорычал гоблин и, не дожидаясь ответа, пододвинул ему кристалл с плетением.

— Мне нужно плетение вечного огня или создающее природный газ. — проговорил Сполох, пододвигая кольцо.

— Дань памяти погибшим друзьям… — прохрипел гоблин. — Пять колец исцеления, пять колец с хранилищем. — обозначил он цену.

Глеб кивнул.

— На днях вызову. — прорычал гоблин с явно накатившими в одночасье на него воспоминаниями.