"Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 - Хелена Руэлли

в пять саженей, на сужающемся дне которой лежала рыхлая земля. Один из красных как-то бросил в такую булыжник. Ничего не произошло. Булыжник засосало в землю, и только-то. Но Гийюд тогда рассвирепел. Красному досталось. Крошнак умел наказывать.

Горсинг догадывался, что воронки были чем-то вроде ловушек какого-то подземного хищника. Говорят, в Западных Землях примерно такие в свое время ставили нокрауги – выродки из линаитных топей, похожие на громадных червей, вооруженных сразу тремя парами жвал. К Темной эпохе их всех перебили. В Восточных Землях Горсинг ничего подобного не видел. Спросил у Гийюда, а тот предложил Горсингу провести личный досмотр любой приглянувшейся воронки. Сказал это и рассмеялся. Посчитал, что ему удалось ответить остроумно. Уродливая крыса.

– У маоров свои заморочки с похоронами, ты же знаешь… – неожиданно промолвил Сит.

Раньше такое совпадение развеселило бы Горсинга. Да, в этом не было ничего удивительного – они знали, куда идут, и понимали, что могут встретить Данира, но в Авендилле такие совпадения пугали. Горсингу вспомнились рассказы о черноитах из Лаэрнора – о том, как они начали думать в унисон, а потом научились говорить друг за другом, продолжая и заканчивая одну общую мысль. Город влиял на тех, кто жил в нем слишком долго.

– Разберемся, – процедил Горсинг.

Сит молча кивнул.

Грохот на востоке так и не повторился. Дым, подпиравший предгрозовое небо, ослаб, затем развеялся. Значит, люди Гийюда добрались до их источника. Или же туда наведался Пожиратель. Горсинг не очень расстроился бы, узнав, что и то и другое произошло одновременно, лишь надеялся, что Эрзе хватило ума не оставлять там никого в засаде.

Здание с трехзубым шпилем. Раньше тут располагался Заложный дом. Рыскари – из тех, кому довелось побывать в Авендилле после исхода, – наверняка первым делом наведались именно сюда. Все ценное давно вынесли. Оставили только пыль, гарь, осколки разбитых хрусталиновых окон.

Перед зданием было тесное полукружие разъездной площади. Отсюда начинались сразу три улицы, когда-то мощенные булыжником, а теперь перерытые так, будто здесь целое стадо сиргоитных кабанов резвилось в поиске корней синегола.

Горсинга и Сита никто не встретил. Поначалу они шли открыто, чтобы их можно было заметить издалека. Поглядывали на крыши, несколько раз издавали приветственный свист, которым прежде давали о себе знать в Равнском лесу. Им никто не ответил. Тогда Горсинг приказал Ситу затаиться.

Забежали на парадную веранду Заложного дома. Двери были до сих пор скреплены замочными пластинами – исход случился рано, их не успели открыть. Рыскарей это не остановило. Они проломили одну из филенок. Горсинг был прав, в здании уже побывали. Вот только сам он бы не сунулся внутрь – в пролом двери виднелся уцелевший приемный зал. В таких местах пряталось слишком много всякой дряни.

Затаившись, продолжили высматривать на ближайших крышах хоть какое-то движение.

Тишина теперь давила не меньше духоты. Впрочем, духота не мешала ладоням Горсинга то и дело бледнеть и стягиваться сухими морщинами. Опасаясь намертво вцепиться в парапет, Горсинг ни на мгновение не расслаблял руки. Несколько раз начинало выкручивать живот, но на такие мелочи он уже не обращал внимания.

– Где они? – прошептал Сит.

Слишком много странностей, связанных с приходом Эрзы: убийство Тарха, срезанный тахом, наполовину замазанная записка от Феонила, запоздание с сигналом, дополнительные два удара по второй команде и никаких пересвистов возле лагеря, по которым Горсинг мог бы точно сказать, что Эрза где-то рядом…

Горсинг на мгновение подумал, что все это было очередным наваждением – город просто издевался над ними, позволяя верить в осуществление того, чего они так ждали. И нет никакой подмоги, и не было записки, как не было Эрзы, которая сейчас сидела у себя в Эйнардлине и беззаботно позволяла какому-нибудь заезжему краснобаю развлекать ее историями о Землях Нурволкина.

Горсинг с раздражением отмахнулся от таких мыслей. Слишком отчетливо помнил, как они с Вельтом сбросили тело Тарха в одну из воронок. Нужно было скрыть его смерть от красных. Сказал Гийюду, что Тарх просто пропал. Это никого не удивило. В Авендилле любой неверный шаг мог оказаться последним, а Тарх слишком долго стоял в дозоре один. Но если все это не было наваждением, значит…

– Ловушка, – твердо прошептал Сит.

Горсинг вздрогнул. Их мысли вновь звучали в унисон.

– Ловушка, – кивнул Горсинг.

– Что теперь? – Сит настойчиво ощупывал разбитую кисть. Левой рукой он владел почти так же хорошо, как и правой, но «почти» в такой ситуации было недостаточно.

Горсинг предпочел бы убраться отсюда как можно быстрее, но понимал, что нельзя торопиться.

– Может, их что-то спугнуло. Надо осмотреться.

– Что-то уж слишком часто они всего пугаются. Убивают своих же, потом бегут. Дают сигнал и опять бегут. Не нравится мне это.

– Осмотримся, – тверже сказал Горсинг. – Потом уходим.

– Куда?

– К реке. Попробуем, как говорил Вельт.

– А если…

– Дальше будет видно.

По небу скользнула ветвистая дуга молнии. Озаренные серебристым светом, тучи казались тяжелыми каменными глыбами, готовыми обрушиться на Авендилл и в песок раздробить его затаившиеся руины. Следом пришел гром. Когда он повторился, заморосил дождь. Первый дождь за все то время, что Горсинг и Сит провели в Авендилле. Сейчас это означало только одно – они не услышат шагов. Даже если кто-то решит тут поблизости блевануть на всю улицу, они все равно не услышат. В таком положении нельзя стоять. Нужно двигаться. И крутить башкой с таким охватом, будто у тебя сразу десяток человек в отряде. «У того, кто хочет жить, с возрастом на заднице вырастают глаза». Вельт… Горсинг только сейчас по-настоящему ощутил злость из-за его смерти – невпопад и совсем не вовремя. Нельзя было отвлекаться.

В городе стало по-осеннему сумеречно. Дождь быстро перешел в несмолкаемый ливень.

– Идем. – Горсинг махнул.

– Мы ничего не найдем. Все смоет.

– Знаю. Хотя бы осмотримся.

– А потом на реку?

– Потом на реку.

Сит перепрыгнул через боковое ограждение парадной веранды. Горсинг последовал за ним.

Старались идти вдоль стены. Направились к повороту. Решили заглянуть в ближайшие дома, найти среди них выпотрошенный, подняться на крышу и оттуда хорошенько осмотреть квартал. Наилучший обзор открывался с Заложного дома, но вдвоем бродить по его залам было опасно.

Шли с зазором в три шага. Прислушивались. Ливень скрывал все звуки.

Сит на ходу разминал правую руку и делал это, пожалуй, чересчур настойчиво. Сгибал и разгибал пальцы, подергивал выбитым мизинцем.

Горсинг не сразу понял, что у Сита началась судорога. Хотел одернуть его, но сдержался. Подумал, что так даже лучше. В судороге боль притупляется, а сейчас… Сит едва вышел из-за угла