"Фантастика 2026-94". Компиляция. Книги 1-22 - Николай Владленович Басов

— Пожрать в дорогу захватили?

— Ангус собирает. Я пришел сказать…

— Ты уже сказал. Я понял. Поторопи отца, чтобы он мне ботинки притащил. — Сима заметил в окно торопливо приближающуюся фигуру. — Нет, не нужно. Лучше подними девчонку и перенеси в телегу.

В дверях отец и сын с голубоглазой ношей обменялись понимающими взглядами, укрывшимися от внимания Симы, который в это время размышлял над злосчастной кастрюлей, но так и не решился забрать ее с собой.

— Вот, примерьте. — Каур поставил на порог не слишком новые, но вполне сносные сапоги на деревянной подошве. — От жены остались. У нее нога большая была.

«Он хочет сказать, что заметил один из моих недостатков», — усмехнулся про себя Сима. Действительно, размеры некоторых частей его тела оставляли желать лучшего. К счастью, судить о других недостатках никто из мужчин не мог, потому что мыться в общественных местах Сима избегал, а женщины… те, кто видел, уже ничего никому не скажут.

Старик оказался прав: сапоги подошли.

— А носков не было?

— А ваши что, не высохли еще?

Он и забыл, что бросил их на печь сохнуть, когда вошел. Придирчиво потрогал. Нет, уже почти сухие. Вот что значит горячая печка!

Бриан вышел. Каур потоптался на пороге и тоже поспешил удалиться. Нет, слепо верить никому нельзя. Даже таудам.

Когда Сима наконец оказался на улице, перед крыльцом стояла все та же телега, запряженная все той же измученной, не успевшей отдохнуть лошадью. Ангус сидел на месте возницы и смотрел в сторону. Не может простить ему старуху. Надо намекнуть Кауру, чтобы поговорил с ним по-родственному. Недругов и без того хватает. Старик примостился рядом с сыном. Спиной к нему прислонилась Пенни, по-прежнему связанная. Сима забрался в телегу и сел напротив девочки, рядом с аппетитно попахивающим мешком. Бриан устроился рядом с ней и стал равнодушно смотреть на Симу.

— Ну, что стоим? Поехали. К ночи надо добраться.

— Доберемся, — заверил старик, кладя руку на плечо Ангуса. Тот встряхнул поводья, и лошадь понуро поплелась.

Если бы Сима удосужился оглянуться на уже выброшенную из памяти избу, он был бы немало удивлен, увидев в окне перепачканное кровью и искаженное ненавистью лицо убитой Радэллы…

Обитель надежды

Она брезгливо растерла по лбу и щекам остатки соевого соуса, который за время ее долгого лежания на полу, похоже, успел въесться в морщинистую кожу, и беззвучно прокричала вслед телеге скорбные проклятия.

В том, что ей удастся вызволить из плена доверчивую внучку, Радэлла совершенно не была уверена. Но ведь точно так же она не была уверена в том, что ей посчастливится избежать лютой смерти от собственного верного тесака, попавшего по ее неосмотрительности в руки Каура, который оказался таудом. Вернее, о том, что Каур был таудом, она знала давно, да только кто же мог предположить, что мерзкий человечек, которого она по доброте душевной согласилась подвезти, окажется тауд’айгеном, то есть повелителем таудов, которому Каур просто не мог не подчиниться. Хвала героям, что чужак не удосужился посмотреть, как выполняется его приказ. Тогда бы он заметил, как молниеносным движением руки Каур подхватил со стола и сунул ей чуть не расплескавшуюся чашку с соевым соусом, увидел, как она, потрясенная услышанным и происходящим, плашмя валится на пол, выплескивая перед собой содержимое спасительной посудины и судорожно соображая, нужно ли при этом кричать от боли. Крикнуть у нее не получилось. Не успела. К счастью, чашка не разбилась при падении, и она накрыла ее своим телом. Теперь предстояло самое трудное и страшное: не шевелиться, не дышать и надеяться на то, что подлец не захочет удостовериться в том, что она мертва. Потому что Каур не имел права заступаться за нее. Приказ тауд’айгена он выполнил настолько, насколько тауд’айген сам был в этом уверен. Если обнаружится подвох, Кауру несдобровать. Тем более он не мог поднять на всемогущего гостя руку и разом избавить их от этой напасти. Радэлла до конца не знала всех причин подобного поведения таудов, но, лежа лицом в пахучей луже собственной «крови», судорожно проигрывала в пока еще целой голове возможные варианты дальнейшего развития событий и понимала, что судьба ее полностью в руках изменчивого провидения.

Сообразительная внучка, которая все видела и наверняка ничего толком не поняла, вместе с тем превосходно сыграла свою роль. Ангус и Бриан тоже оказались на высоте. Судя по всему, они знали значительно больше, чем им положено было знать, и потому ни на мгновение не растерялись, когда чужак с такой ловкостью воспользовался тайной их отца. Пенни они вязали от души, не боясь причинить своей любимой соседке боль. И причиняли ровно настолько, чтобы она сопротивлялась, кричала и рыдала. Радэлла не могла видеть, что происходит, по слишком хорошо слышала и заставляла себя лежать трупом. Все четверо, они сейчас занимались тем, что спасали ее, Радэллу, вязли в происходящем, не ведая причин и смутно предчувствуя последствия, но при этом слепо верили в то, что, если с ней ничего страшного не случится, она потом наверняка им поможет, выпутает из любой неразберихи, как то получалось у нее до сих пор столько раз.

Правда, последние два дня удача, похоже, изменила ей, и она, сама того вовсе не желая, медленно и верно втягивала себя и своих добрых соседей в очень неприятную историю с трудно предсказуемыми последствиями.

Началось с того, что она вздумала в самый дождь отправиться на опушку Пограничья за хворостом. Как будто тот же Каур не мог с ней поделиться своими запасами. Конечно, поделился бы. Но она уже успела собраться, прихватила с собой Пенни, и, когда он пришел с целой охапкой сосновых поленьев, соседок и след простыл. Не рискнув входить в избу без хозяев, он сплюнул и ушел восвояси, а они тем временем повстречали по дороге пятерых путников, трех мужчин и двух женщин, хорошо одетых, как одеваются в пределах Стреляных стен. Путники были вооружены, однако вреда им не причинили и повозку не отобрали, а только поинтересовались, не проживает ли поблизости семейство охотника Вайна. Поскольку весельчак Вайн с двумя женами и любимой собакой вот уж сколько зим жил через дом от избы Радэллы, она так чужакам и сказала, а Пенни еще и пальцем ткнула в сторону дымящих у подножия