"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

Максим поставил бокал с коньяком на столик, потянулся к телефону.

Анна следила за ним своими большими, красивыми и синими, как небо Канады, глазами.

Как и Максим перед этим, она забросила ногу за ногу, и теперь он видел изящную коленку и часть бедра, уходящего под платье в таинственную и соблазнительную глубину.

Да, ноги у неё тоже были безупречны.

Максим снял трубку, достал из кармана пиджака перочинный нож, и вскоре на его ладони лежал миниатюрный подслушивающий микрофон-«жучок».

Максим собрал трубку обратно, положил на рычаги.

Затем поднялся и достал второй «жучок» из торшера.

Положил его на журнальный столик рядом с первым и показал на дверь спальни.

— Там наверняка ещё парочка. Я посмотрю?

Анна с деланным безразличием пожала великолепными плечами.

Максим сходил в спальню и вскоре вернулся.

— Два, как я и думал, — на журнальный столик легли ещё два «жучка». — Ну что, Аня, поговорим? Теперь нас никто не подслушает.

Анна Григорьевна Оболонская, дочь белоэмигрантов и агент Секретной разведывательной службы Великобритании (МИ-6), вот кем она была.

Максиму не потребовалось слишком много времени, чтобы добиться от неё этой информации.

Никакого гипноза и психологического давления. Только природное обаяние, негромкий уверенный голос и откровенность.

Начал с того, что рассказал, кто он есть на самом деле.

Человек из будущего.

Человек из другой реальности.

Реальности, в которой Советский Союз играет главенствующую роль в мире.

По крайней мере, пять миллиардов человек из восьми с половиной, населяющих Землю в две тысячи девяносто пятом году, живут в государствах, которые в той или иной степени выбрали социалистический путь развития.

— То есть, путь жёсткой диктатуры и добровольного угнетения? — усмехнулась Анна. — Прости, не верю. Человек стремится к свободе. Это заложено в его природе, и это доказывает вся история развития нашей цивилизации.

— Верно. Стремится. Вопрос только в том, как понимать свободу. Если как вседозволенность и потакание своим самым низменным страстям, то это, по моему мнению, совсем не тот человек, на которого хочется быть похожим.

— А на кого тебе хочется быть похожим?

— Ни на кого, — улыбнулся он. — На самого себя. Я, разумеется, несовершенен, но смею надеяться, что обладаю некоторыми качествами настоящего человека будущего. Человека, воспитанного новым социалистическим обществом.

— Новым?

— Новым. Потому что в реальности, из которой я прибыл, прежний Советский Союз развалился, погиб в тысяча девятьсот девяносто первом году. Но возродился в две тысячи пятьдесят седьмом, уже на других принципах.

— Хочешь сказать, что в этом твоём Советском Союзе будущего разрешили частную собственность и свободное предпринимательство? — с явным недоверием осведомилась Анна. — И даже свободу религии?

— Хочу. Есть и частная собственность и свободным предпринимательством занимаются те, кому это нравится. До определённых пределов, разумеется, сверхбогатых людей у нас нет. К тому же деньги уже не играют такой роли, как сейчас, и на Земле, благодаря технологиям, практически не осталось голодающих. Что до свободы религии… Я верующий человек, православный. Хожу в церковь, исповедуюсь и причащаюсь. При этом коммунист. Хочешь покажу крестик и партбилет?

— Крестик надеть не велик труд, — задумчиво произнесла Анна. — Или снять. Как я перед встречей с тобой. Символ Веры можешь прочитать?

— Прямо сейчас и здесь?

— Да.

Максим перекрестился и начал:

— Верую во единаго Бога Отца, Вседержителя, Творца небу и земли, видимым же всем и невидимым…

Когда он дошёл до слов «Его же Царствию не будет конца», Анна присоединилась, и молитву они заканчивали вместе:

— Исповедую едино крещение во оставление грехов.

Чаю воскресения мертвых,

и жизни будущаго века. Аминь.

— Почти убедил, — сказала Анна. — Но не до конца.

Они проговорили около двух часов, забыв про коньяк и шампанское.

Чтобы доказать, что он говорит правду, Максиму пришлось войти в сверхрежим и продемонстрировать Анне некоторые из своих способностей.

А также показать непробиваемую защитную рубашку из поляризованного углерита и рассказать о медботах, которые выполняли сейчас свою волшебную работу в крови Сталина, Рузвельта и Черчилля.

— Так Рузвельт поэтому опять на ногах? — спросила Анна.

— А ты думала, почему?

— Говорили, мол, ремиссия. Редчайший случай.

— Конечно, редчайший, — подтвердил Максим. — Другие случаи путешествия во времени людям не известны. Точнее, известны, но тебе знать об этом пока не обязательно.

— Но я бы хотела, — сказала Анна и посмотрела на Максима долгим откровенным взглядом.

— Я расскажу, — пообещал он. — Если мы договоримся.

— О чём?

— Обо всём. Ты ведь не только красивая, но и очень умная женщина, Аня. Я это сразу понял. К тому же русская. Ну что, скажи мне, пожалуйста, делает русская красивая и умная женщина вдали от России да ещё и работая на врагов России? Это глупо и неправильно. И вдвойне глупо и неправильно, учитывая, что Россия победит.

— Россия? — переспросила она.

— Советский Союз. В данном случае это одно и то же. Победит сейчас фашизм и сразу вслед за этим коллективный Запад, которому ты сейчас служишь. Вернее не победит, а просто настолько обгонит в своём научном, техническом и социальном развитии, что говорить о какой-то войне между нами станет просто бессмысленно. И, конечно же, Советский Союз не развалится в девяносто первом.

— Почему?

— Потому что я здесь, — просто ответил он.

Максим первый раз в жизни занимался перевербовкой и сам страшно удивлялся