Танец теней - Гурав Моханти

И вдруг на нее в упор уставился Бхим.

Нала в ужасе закричала, схватившись за веревку и отчаянно за нее цепляясь. Она должна убираться отсюда. Ведь это все…

Не по-настоящему.

Покачав головой, Нала поскользила вниз. Она приземлилась на светящееся озеро, и у нее закружилась голова. Она стояла на льду, и трещины, расползающиеся под ботинками, казались ей паутиной. Когда она упала? Она и сама не могла вспомнить, не могла сказать, то ли она споткнулась, то ли у нее подкосились ноги.

Потребовалось некоторое время, чтобы собраться с мыслями,– слишком уж она растерялась после падения. Но теперь, когда она пришла в себя, вокруг не было ничего, чего стоило бы бояться. Тот голубой свет, что она видела, лился от лишайника, растущего под застывшей водой, и при взгляде на него казалось, что там находятся парализованные водные светлячки. И кроме этого светящегося озера, в пещере ничего не было. Но ведь Айран Мачил не был во льду, верно? Масха говорила об этом водоеме, который она узрела в своих видениях, но там не было ни слова о льде. Нет, это было явно не то. Озеро было достаточно мелким, чтобы видеть дно. По сути это была слишком уж громко названная озером промерзшая лужа. По словам Масхи получалось, что на проходе должны были стоять две гигантские статуи, которые были указателями. Ни одной из них видно не было. На стене должен был быть изображен священный символ Ом, но вместо этого потрескавшиеся известняковые стены вокруг ничем не отличались от тех, что она видела раньше. И никакого знака Ом в поле зрения. Единственное, что отличалось здесь,– это воздух… он казался нечеловеческим. Вон! Она снова услышала пение. Найди проход. Сосредоточься на этом. Сосредоточься на деталях. Сосредоточься на стене. В стенах виднелись многочисленные дыры, ведущие вглубь. Конечно, одна из них и должна была привести к Айрану Мачилу.

Она выбрала самое большое отверстие.

И все равно оно было тесным. Ей пришлось представить себя ящерицей, прижавшейся к холодному камню, и лишь тогда она смогла проскользнуть внутрь. Одежда постоянно цеплялась за стены и рвалась, но она все протискивалась вперед. Камень резал ей руки, а низкий потолок бил по голове. По крайней мере, здесь нет летучих мышей. Я должна быть благодарна хотя бы за это.

В голову закрался страх, что она здесь и застрянет, но Нала попыталась его отбросить. От одной мысли, что она останется здесь заживо замурованной, желчь покатила к горлу. Нет. Не думай об этом. Просто надейся, что труба ведет тебя наружу.

Да, просто представляй, что там будет огромное открытое пространство.

Она глубоко вдохнула и поползла вперед, а затем снова выругалась, когда очередной выступающий камень зацепился за штанину прямо на лодыжке. Нала сердито дернула ногой, чтобы освободиться, но камень не поддавался. Она попыталась вытянуть шею и заглянуть за спину, но ее же собственное тело перегородило весь обзор. Прекрасно!

И тут она почувствовала, как камень, зацепивший ее лодыжку, сдвинулся.

К ее икре.

Но Нала не шевельнула ни единым мускулом.

Новый рывок. А затем когтистая лапа потащила ее назад.

VIII

– Пожалуйста, Аджат, я тоже хочу посмотреть. – Такша направился к краю шахты, дно которой все еще разглядывал Горин. Стоило взглянуть на их ауры, но в это время Горин неожиданно заорал – так громко, что Такша чуть не выпрыгнул из чешуи:

– Какая-то сука разбудила их. Они приближаются!

Внизу шахты было видно, как в расположившуюся на дне пещеру хлынули темные фигуры, ощетинившиеся рогами и зазубренными наконечниками. Глубинники. Они напоминали рогатых демонов из сказок, которыми пугала его мать. Стоило им вскинуть головы и встретиться взглядом с Такшей – и от одного взгляда на них нага вырвало, так что желчь выплеснулась изо рта раньше, чем он успел отвернуться.

О Сладкая Мать Линьки!

Аджат оттянула Такшу в сторону, помешав задуматься, не стоит ли ему извиниться, и подтолкнула его вслед за Нар Адом. Вся команда быстро поспешила прочь, держа оружие наготове и чувствуя, как дрожат пальцы. И катакомбы привели их еще в более глубокие туннели, на дне которых они обнаружили новые проходы вниз.

– Когда, на хрен, это закончится? – пожаловался Салам. – Мы как муравьи, что ползут по брюху айравата!

Откуда-то из кармана Шри согласно пискнул господин Номном.

– Я тоже хочу увидеть небо, любовь моя. Скоро, скоро, – откликнулась ему Шри.

В спешке они поранились. Салам подвернул ногу и обвинил в этом Вьяса. Чалаккха видел мечущиеся тени в темных местах. Такша совершенно этого не понимал, но, похоже, Мягкокожие путались в темноте. И ситуация становилась все хуже.

Ибо, когда катакомбы в сотый раз разветвились и повели их еще ниже, они наткнулись на ужасающие царапины, оставленные на стенах. Царапины, оставленные когтями тех, кто не был ни людьми, ни зверями. Но разбираться в этом времени не было, потому что проход впереди был перекрыт круглой плитой.

А за этой плитой кто-то пел.

IX

Все тело Налы сотрясла судорога. Проход внезапно стал слишком тесен, и в нем было невозможно дышать. Перед глазами плыли образы ее будущего, она уже видела, как ее тело превращается в слизь, и она ослепла от этого, и сейчас, хватая ртом воздух, инстинктивно пыталась поднять голову к низкому потолку. Если когтистой лапе удастся вытащить ее наружу, она погибнет. Паршурам никогда даже не узнает, что она спустилась сюда.

Она брыкалась, она кричала, она ругалась, а ее враг все пел. Гребаная песня! Нала пнула врага снова, и нога ударила по чьей-то морде. А потом, сама того не осознавая, Нала отчаянно поползла вперед, и ее голова вынырнула на свободу, и в следующий момент она вся выскользнула из прохода, как младенец из утробы матери. Выскользнула и скатилась вниз по дюне из черного песка.

Скользкая, ошеломленная, дезориентированная. Она знала, что должна бежать. И все никак не могла перестать рыдать от облегчения. С трудом, но она все же справилась с собой и достала из сумки свечу и кремень. Последний источник света. Она сжала их в кулаке, приготовившись выбить искру, и в этот миг раздался какой-то звук – насколько далеко, она так и не поняла.

– Масха?– окликнула она. Она остановилась, прислушалась, но больше ничего не услышала. Долбаные галлюцинации.

Но клинок ее уже был обнажен, и глаза прищурились от света, льющегося от свечи. Пусть она наконец-то оказалась на свободе и могла свободно дышать, но дыхание давалось ей нелегко. Она пошла вперед –