"Фантастика 2026-76". Компиляция. Книги 1-35 - Константин Николаевич Буланов

перебазироваться на какой-нибудь аэродром поближе, отчего их истребители всё ещё банально не доставали до данных мест. Потому самолётам отрядов ближней разведки, способным взлетать с обычного поля и неотрывно продвигающимся вперёд вместе с моторизованными частями, приходилось ходить на дело без всякого прикрытия. С понятным итоговым результатом — солидными потерями.

Всё же командующий Западного фронта не просто так поставил перед новоприбывшими лётчиками-истребителями задачу сделать определённый воздушный квадрат самым настоящим «Бермудским треугольником» для любого вражеского самолёта. Чужие зоркие глаза в небе ему совершенно точно были не нужны. Особенно здесь и особенно сейчас!

— Ну что там доносят наши «говорящие с ветром»? — Стоило только сбитому самолёту скрыться из вида, как Дмитрий Григорьевич продолжил свой путь к дивизионной радиостанции, выделенной 26-му отдельному батальону связи. Именно этот батальон обслуживал едва законченную формированием 26-ю танковую дивизию, вобравшую в себя все танки КВ-1 фронта наряду с полусотней Т-26. Последние — это было всё, что осталось в строю от довоенного состава 20-го мехкорпуса после вывоза в тыл всей нерабочей боевой техники. — Сколько насчитали уже прошедших мимо нас немецких танков?

Прекрасно помня, что немцы спокойно прослушивали все радиопереговоры советских войск, Павлов ещё в первые дни своего «обновления» задумался о быстром, дешёвом и гарантированном способе защиты тайны своих будущих переговоров. И не только своих, но и командования всех подчинённых ему соединений тоже.

Естественно, задумался, не голося об этом на каждом углу, а желая решить проблему втихую и не привлекая лишнего внимания. Хотя бы до поры до времени.

Как результат, тут и там отовсюду — из пехоты, артиллерии, танковых войск мобилизационное управление ЗОВО начало выдёргивать тех редких представителей малых народностей Советского Союза, кто попал служить в БССР. Выдёргивать и свозить под Минск, где их делили по языковым группам и начинали быстренько приобщать к службе радистов.

Конечно же, никто при этом не собирался требовать от них знания радиотехники или той же азбуки Морзе, не говоря уже о чём-то большем. Вовсе нет! Их, скорее, делали временными придатками к уже обученным радистам. Тем более что век их изначально предполагался недолгим.

Потому единственное, что от них требовалось — научиться обращаться с микрофоном, привыкнуть к вечным трескам помех, чтобы разбирать доносящиеся из наушников слова, да создать простейший словарь тех терминов, которыми возможно было бы обозначать время, расстояния, танки, броневики, машины, гаубицы, противотанковые пушки, зенитки и т.д. А то в своё время пенсионеру Григорьеву было прямо стыдно смотреть, как в одном советском военном фильме за другим отыгрывающие роли командующих актёры то и дело интересовались количеством «огурцов». Будто этот самый «огурец» мог надолго остаться тайной за семью печатями для противника!

Вот он и решил воспользоваться подсказкой американских кинематографов, весьма неплохо показавших, как во времена Второй Мировой войны морская пехота США использовала в качестве связистов выходцев из индейских племён, чей язык японцы никак не могли понять. Потому и обозвал в итоге новичков-связистов в честь названия фильма — «Говорящие с ветром».

В самые первые дни с начала войны он ещё позволял своим войскам использовать русский язык для общения, чтобы противник раньше времени не насторожился. Но вот уже второй день как в эфире все желающие могли слышать лугововосточный диалект марийского языка, явно совершенно незнакомый противнику. На нём же и сейчас должны были передать очередные данные о проходе немецких танков через посёлок Красное, что раскинулся посреди пути от уже занятого немцами Молодечно к Минску. И пусть посёлок этот сам по себе был небольшим — всего-то на 1 тысячу жителей, малоценным назвать его язык не поворачивался, поскольку именно в нём пересекались многие капитальные дороги, окружённых со всех сторон либо заболоченными низменностями, либо непроходимыми для любой техники лесами.

— Со вчерашнего дня насчитали уже 487 танков, 182 бронемашины прочих классов и 166 буксируемых орудий, — сверившись со своими записями, тут же отозвался командир батальона, практически безотрывно присутствовавший в кунге автомобиля связи. — Но с Минского укрепрайона доложили с час назад, что их пока пробуют на зуб сравнительно небольшими силами. Не свыше полусотни танков при поддержке примерно полка пехоты и тяжёлой артиллерии. Куда же делись все остальные — пока неясно.

Да, именно здесь и именно в эти дни Павлов ожидал подхода по шоссе Вильнюс-Минск 7-й и 20-й танковых дивизий Вермахта. Дивизий, с одной стороны, максимально насыщенных техникой — во многих прочих схожих подразделениях Вермахта тех же танков имелось меньше на добрую треть. С другой же стороны — идеальных для их поголовного истребления имеющимися под рукой у генерала армии силами и, что самое главное, имеющимися в закромах частей боеприпасами.

Всё же основу двух этих танковых дивизий составляли лёгкие танки с бронёй в 25-мм и тоньше, которую виделось возможным проломить даже силой взрыва 76-мм фугасного снаряда. Что уж было говорить о бронебоях! А потому при должной подготовке безоговорочная победа над такими машинами была гарантированна.

Та же танковая рота Героя Советского Союза — Зиновия Григорьевича Колобанова, состоявшая из 5 танков КВ-1, всего в одном бою смогла записать себе на счёт 43 победы как раз над схожими танками. И пусть этого легендарного боя его роты ещё не случилось в этой, уже изменившейся реальности, не принимать к вниманию данный факт отнюдь не следовало.

Дмитрий Григорьевич не стал концентрировать все свои КВ-1 в единый бронированный кулак, а разбил на роты по 7 машин, которые и были заранее расставлены в засадах тут и там вдоль нескольких шоссе и дорог, как раз опираясь на свои куцые знания именно об этом бое. Да и не могли бы девять десятков КВ действовать все вместе, так как местность, где совсем скоро им всем предстояло принять свой первый бой, изобиловала не только густыми лесами, но и болотцами с мелкими речушками, мосты через которые уж точно не могли выдержать вес в 50 тонн. Потому, дабы объять все необходимые просторы, пришлось заранее дробить танковые полки на ротные группы, которые и расползлись по намеченным позициям ещё в первые дни войны, используя лишь капитальные дороги. И по этой же причине в случае чего одна рота тяжёлых танков, увы, никак не могла бы прийти на помощь другой, случись какая беда.

Но тут приходилось рисковать, ибо иного выхода просто не имелось.

Впрочем, особо сильно помочь противнику эта разобщённость советских тяжёлых танков уже никак не могла. Тем ведь даже не требовалось лезть в самую гущу сражения, отыгрывая в основном роль этаких затычек на