"Фантастика 2026-76". Компиляция. Книги 1-35 - Константин Николаевич Буланов

— Что же, значит все, кого мы тут поджидали, успешно залезли в мышеловку, — довольно улыбнувшись, принялся потирать ладони генерал армии, готовившийся в ближайшие сутки лишить противника как минимум 1/7 части выставленных тем на «игровую доску» танков. — Отсылайте нашим авиаторам сигнал «Окно». Пусть теперь немцы на своей шкуре познают, что это такое — полный контроль противника над небом. Всем же прочим нашим засадным группам, а также штабам 6-го и 17-го корпусов телеграфируйте сигнал «Замок». Настало время перекрыть противнику вообще все возможные пути к побегу.

Если тактика применения подвижных механизированных соединений Красной Армии в самую первую очередь имела своей целью уничтожение тыловых складов и командных пунктов противника, дабы посеять в его рядах панику и раздрай, то в Вермахте подобным частям ставилась иная главная задача — перерезать все пути отхода основным вражеским силам. Для выполнения чего германским танковым и моторизованным дивизиям требовалось, не встревая в долгое противостояние со встречающимися по пути узлами обороны, обходить те стороной и, не останавливаясь ни на час, продвигаться параллельно откатывающимся под ударами авиации и пехоты основным силам противника. Естественно, опережая того!

Что, собственно, армия фашистской Германии и осуществляла в данный момент. Или же, во всяком случае, пыталась осуществлять по всему фронту, растянувшемуся от Балтики до Чёрного моря.

И вот здесь у «обновлённого» Павлова появлялось нехилое окно возможностей для устройства огромнейшей ловушки. Он-то совершенно точно знал, что как минимум 3 из 4 танковых дивизий 3-ей танковой группы генерала Гота настолько сильно оторвутся от должных обеспечивать их фланговое прикрытие пехотных и моторизованных частей, что на пару дней окажутся предоставлены самим себе.

Одна из них — 7-я танковая дивизия, вырвавшаяся на восток глубже всех прочих, даже едва не была уничтожена в известной ему истории, когда все её пути коммуникации с тылом оказались перерезаны нанёсшей неожиданный фланговый удар 100-ой стрелковой дивизией Красной Армии.

В тот раз, к сожалению, не срослось. Силёнок у советского командования не хватило, чтобы поддержать хоть чем-то успех данной дивизии, которой вскоре самой пришлось срочно отступать, дабы не попасть в окружение.

И именно эту «оплошность» Дмитрий Григорьевич потихоньку исправлял на протяжении последних 10 дней, в том числе оттягивая к Минску танки КВ, размещая на танкоопасных направлениях бригады противотанковой артиллерии, и вообще перераспределяя технику с вооружением и людьми между механизированными корпусами, которым вскоре предстояло взять на себя роль первой скрипки.

Так, ещё совсем недавно являвшиеся силой лишь на бумаге 17-й и 20-й мехкорпуса Красной Армии, к настоящему времени получили на вооружение достаточное количество вооружения и бронетехники, чтобы сравняться по своим силам и возможностям с 7-й, 20-й и 12-й танковыми дивизиями немцев, с которыми им вскоре и предстояло сойтись в бою.

А 6-й механизированный корпус со своими 359-ю танками, сосредоточенный за последние дни в лесах севернее Лиды, да с поддержкой 204-ой и 208-ой моторизованных дивизий, должен был пройтись паровым катком по преграждающей ему путь 18-й моторизованной дивизии немцев. Ведь, сделав это, он открывал себе беспрепятственный проход как к захваченному немцами Вильнюсу, так и в тылы 19-ой танковой дивизии Вермахта. Четвёртой и последней танковой дивизии 3-ей танковой группы генерала Гота, которую тоже можно было бы неслабо «пощипать», а то и вовсе разгромить.

Да, в известной Павлову истории советские войска что-то подобное и попытались изобразить, но в силу «общей разрухи управления» слишком долго проваландались и в итоге наткнулись в месте намеченного прорыва на заблаговременно выстроенную немцами противотанковую оборону, где и прекратили своё существование, как сила, с которой надо считаться. Однако здесь и сейчас на стороне Красной Армии имелось значительное преимущество — мало того, что марш до соприкосновения с противником обещал занять не более 30 минут, вместо двух суток, так ещё Дмитрий Григорьевич выделил все свои боеготовые СБ-2 для обеспечения этого самого прорыва. А 536 фронтовых бомбардировщиков, способных за раз вывалить на головы вражеских солдат от 600 до 1000 килограмм бомб каждый — это была мощь. Мощь, которую вдобавок должны были поддержать огнём реактивных снарядов почти сотня И-16 тип 29, каковые и поступили на фронт из состава полков ПВО Москвы.

Причём в данном случае никто, конечно же, не говорил о нанесении одного единственного удара. Вовсе нет! Полки, что бомбардировщиков, что истребителей должны были выполнить за сегодняшний день не менее трёх вылетов всем своим составом. А это в свою очередь означало расходование порядка 14 тысяч 100-кг бомб и около 1800 реактивных снарядов. То есть выходило по одной «сотке» на каждого солдата и офицера 18-й моторизованной дивизии противника и примерно по одной 82-мм ракете на каждую единицу техники этой же части.

И только после такой вот предварительной подготовки, уже ближе к вечеру, на ликвидацию остатков вражеской обороны должен был выдвинуться самый мощный мехкорпус Западного фронта.

Но это всё должно было происходить где-то там, в районе Лиды. На подступах же к Минску действия авиации планировались куда более активные. Благо тут от аэродромов базирования советских самолётов до гипотетических мест сосредоточения целей набиралось 50 максимум 70 километров. А иногда и того меньше! Потому интенсивность нанесения бомбовых ударов ожидалась раза в два более частой, что, правда, несколько компенсировалось, как общей нехваткой самолётов, так и их меньшей боевой нагрузкой по сравнению с СБ-2.

Для работы же по забившей все ближайшие шоссе и лесные дороги технике 7-й и 20-й танковых дивизий Вермахта генерал армии смог наскрести по всем своим загашникам примерно вдвое меньше всевозможных ударных самолётов, нежели должны были отметиться в районе Лиды. Четверть сотни И-15бис, три дюжины перекинутых из-под Гомеля Р-10, 95 штук Р-зет и Р-5, 58 кое-как освоенных экипажами Пе-2 и Су-2 в количестве 34 бортов. Плюс ещё четверть сотни И-16 тип 10 должны были участвовать в штурмовке, ведя огонь исключительно из своих пулемётов, так как никаких бомбодержателей на них не имелось, а для чего-то большего — вроде ведения воздушных боёв, они банально не годились. Да и мишеней для них обещало найтись немало, так как личного состава в танковой дивизии немцев насчитывалось почти столько же, сколько в советской стрелковой дивизии полного штата.

Вот все эти 273 самолёта и должны были выбить у противника подавляющее большинство артиллерии, а также мотопехоту, чтобы впоследствии тяжёлым КВ-1 не пришлось отвлекаться на «всякую мелочь» при охоте на «разбегающиеся тараканчиками» вражеские танки.

А то, что немцы окажутся вынуждены повернуть