Два в одном. Слишком много предательств - SecretKeeper

Мне оставалось лишь вздохнуть и приобнять лисичку, которая против моего ожидания — не отстранилась.

— Погоди… — я еще раз прокрути в голове сказанное. — Что еще за провоцирующие эманации? В каком смысле — провоцирующие?

Глава 60

Вот честно, я и до того уже не первый раз жалел, что позволил этим двум так тесно общаться. Теперь же — лишний раз убедился в правильности этого вывода.

— Аки-тян, я задал вопрос, и очень хочу получить на него ответ, — поймал я взгляд хитрющей вредины.

Глазки лисички прищурились, а губки растянула злорадная усмешка. Знаю я этот ее взгляд, буквально говоривший «ну давай, попробуй меня подлови».

— Та-а-ак! И что все это значит?

Еще более злорадная ухмылка была мне ответом.

— Малисса? — позвал я, прислушиваясь к темному уголку моего моря разума, где обычно пряталась эта интриганка. — А ну колись, за заговоры вы опять строите у меня за спиной!

Улыбка рыжей вредины стала не просто злорадной — а прямо издевательски довольной, словно она специально подстроила какую-то милую гадость и теперь ждет развязки, когда рванет, предвкушая кого при этом забрызгает.

— Аки!! Это не смешно! Рассказывай, живо!!

«Ярик, это самые обычные женские секретики, и тебя они не касаются… — прошептала на задворках моего сознания демонесса. — И вообще, ты же сам настаивал на четких личных границах, разделяющих наши сознания! Ну так будь добр, уважай мои! Хотя бы из благодарности, что ради тебя я отказалась от своего по праву, и превратила наш с тобой договор в фарс!! Чую, узнай мои сородичи — меня на смех поднимут! И мое положение в иерархии скатится ниже некуда…»

— Вот только не нужно строить из себя обиженную жертву, и пытаться бить ниже пояса под предлогом самозащиты, — парировал я, переключаясь на демонессу, мгновенно раскусив ее попытку потоптаться по моему чувству вины. — Наш договор — изначально твоя инициатива, твой выбор, и твои же условия, и сильно сомневаюсь, что ты готова что-то там потерять — не приобретя взамен куда больше! Не говоря о том, что тебе срать на мнение как ты говоришь «сородичей»… при наличии возможности — ты бы их всех сожрала и ни на минуту не расстроилась. Так что харэ мне тут заливать! А эта информация — никакое не глубоко личное, ты охотно ей поделишься, если сможешь что-то с этого выгадать. Поэтому, давай договоримся: что ты там получишь взамен — обсудим в другой раз, а сейчас выкладывай!

Демонесса ответила немым укором, продолжая тихо «фонить» чувствами, близкими к понятию «оскорбленная невинность», но зная ее я лишь скептично хмыкнул, переводя взгляд на лисичку.

— Аки, — я постарался придать своему голосу максимально доверительные нотки, но при этом авторитетные нотки, протянул руки взял ее ладошку. — Прости, но в то, что это сугубо личная тема — не верю. Напротив, уверен, что должен знать…

— Может быть, — она пожала плечиками. — Предложи взамен что-то ценное, и я подумаю…

Демонесса в моей голове тихонько одобрительно хихикнула

— Я не хочу и не буду торговаться… Рассказывай. Уверен, я придумаю, как тебе это компенсировать. И не забывай, что я вполне могу просто приказать… — попробовал нажать я.

— Можешь, — пожала плечиками девушка, отчего ее правая дынька слегка подпрыгнула и медленно заколыхалась, гипнотизируя, и переключая внимание. — Вот только, если ты этим воспользуешься — рискуешь потерять куда больше, чем приобретешь… рискнешь? — ее личико стало серьезным, но уголки губ слегка дрогнули а в глазах прослеживалась все та же хитринка.

Скажу честно: для любого нормального парня — настроение девушки — коробка Пандоры: никогда не скажешь заранее, что оттуда вырвется когда ее откроешь следующий раз, а открывать приходится… А кицунэ далеко — не простые девушки, и их реакции втройне непредсказуемы.

Вот Аки, к примеру, обожает соревноваться, соперничать, побеждать и оказываться во всем правой. И сколько помню, каждый раз, когда у нее получается победить, выиграть в споре — ее глазки буквально сияют расплавленным золотом. Так работает в отношении всех, кроме, как оказалось, меня. Со мной же… некоторое время назад мы крупно поспорили, и я ей поддался просто потому что не хотел расстраивать. Погладил по голове, и сказал: хорошо, ты права, прости меня… И этим ее обидел. Оказывается, она понимала, что не права, и в этот самый момент очень хотела чтобы я припер ее к стенке, «победил доводами логики и своей внутренней силой», как она потом созналась… Тот факт, что я быстро сдался — ее расстроил, и из непонятных мне побуждений она избегала меня два следующих дня. При попытке поговорить или подлизаться — фыркала, злилась, язвила и сваливала под любым предлогом. Лишь на третий день вечером она вдруг заявилась на пороге моих апартаментов, сжимая в руках бэнто с собственноручно приготовленными морскими деликатесами, и повела себя как ни в чем ни бывало — расстелила традиционный коврик на панорамном балконе, начала выкладывать еду в порядке и стиле оформления известным лишь ей одной, болтая при этом на отвлеченные темы наподобие «как прошел твой день» «как продвигается практика с Марко» и «какие планы на завтра»…

Позже я пришел к выводу, что в такой способ проявляются заморочки кицунэ и взял за правило перестать удивляться. За все время, проведенное здесь, я научился определять ее настроение по оттенку радужки глаз и едва уловимой мимике губ. И зачастую ее модель поведения и внутренние ожидания кардинально отличались от того, что она открыто заявляла или пыталась демонстрировать. Например, прямо сейчас она ощетинилась, явно намереваясь отстаивать свое право секретничать с демонессой до конца, но вместе с тем — судя по остальным признакам — где-то в глубине души она хотела чтобы я ее перехитрил или как-нибудь деликатно склонил мне все рассказать.

И да, я вполне могу врубить «ауру вожака» и приказать ей рассказать все, и она подчинится, но… мне претит такой способ решения проблемы. Это словно… для меня такой способ настолько же отвратителен как… блин, словно попытаться изнасиловать влюбленную в тебя девушку.

Поэтому, я лишь покачал головой, протягивая руки и привлекая к себе рыжую вредину, стараясь не отрывать взгляда от все еще покачивающейся идеальной формы «апельсинки», едва прикрытой расплескавшейся копной огненно-рыжих волос. Зрелище было настолько острым, что вызывало какой-то волчий голод, и сладкое напряжение в конкретной области тела.

— Я тебе так скажу, малышка: если захочу — мне не