"Фантастика 2026-114". Компиляция. Книги 1-30 - Екатерина Владимировна Скибинских

Для кого-то любовь не любовь без красивых и долгих ухаживаний, стихов или длинных писем в прозе, широких жестов и чтобы весь мир под ноги любимой.

Кто-то любит… еще что-нибудь.

И все желания, все стратегии имеют право на существование. Лишь бы люди были счастливы. Мы все разные, причем не только по темпераменту, но и по возрасту. Я сама прожила жизнь от едва осознавшей себя девчонки-подростка до взрослой женщины, и в разные времена мне хотелось разного. Хотя уже к зрелости я все же определилась.

К чему я это все? К одному интересному вопросу, который я задала Ги, когда мы сели, наконец, на скамеечку в самом дальнем углу парка, ибо ноги уже начали отваливаться от долгих прогулок.

— Ты знаешь… что я не та Саяра, которая подписала контракт на преподавательскую должность прошлым летом?

Ги молчал какое-то время, держал меня за руку и молчал. Я не торопила его. Мне был очень важен его ответ.

— Знаю. — Он наклонился и поцеловал мою ладонь.

— Как давно?

— Почти с самого первого месяца осени. Я… каюсь. Еще в самом начале учебного года, когда ты только появилась, залез в секретный архив, воспользовавшись одним старым долгом. И прочел о крови спасителей, о сосудах и о таких, как ты.

— Понятно…

— Хочешь спросить, как я к этому отношусь? Никак. Мне жаль девочку. А в остальном — мне все равно, кто ты.

— Хорошо. Ты знаешь, почему я об этом спросила? — Я откинулась на спинку скамейки и посмотрела в темно-синее небо в сетке тонких ветвей.

— Догадываюсь… Хочешь, я расскажу тебе о себе все? С самого детства? Собственно, никаких особых секретов у меня нет, вполне обычная жизнь. Так, пара… интересных моментов, не более.

— Хочу. Но не сейчас и не сразу. — Я улыбнулась. — Как ты понял?

— Не знаю. Я просто… чувствую, чего тебе хочется. — Ги продолжал гладить мою ладонь и даже не пытался зайти дальше. — Я… не знаю. У меня странное ощущение. Словно я знаком с тобой очень давно, просто забыл. А теперь вспоминаю.

Я посмотрела на него сквозь ресницы и задержала дыхание.

Что это? Он ведь говорит почти те же слова, что и в прошлый раз, он ведет себя так же, но… но. Кажется, я никогда не узнаю, существует ли между нашими мирами переселение душ, сколько времени прошло на Земле с момента моего ухода — там ведь все может течь иначе. Не узнаю многого. Но может быть, и не нужно?

— И что ты «вспоминаешь» обо мне? — спросила уже с улыбкой.

— Что ты не любишь слишком настойчивых мужчин. Что тебе необходимо никогда не врать и не умалчивать проблем. Что, когда мы вместе, важнее не то, о чем мы говорим, а то, как долго мы можем молчать и чувствовать себя при этом хорошо и уютно.

— Это ты точно вспоминаешь или просто догадался, наблюдая за мной?

— А это важно?

— Ты прав, не особенно. — Я все же не выдержала, рассмеялась. — Завтра приедут наконец родители, они там едва с ума не сошли, несмотря на то что я спохватилась вовремя и писала чуть ли не через день. Пойдешь со мной к ним на ужин?

— Конечно. Во сколько?

— Еще не знаю… отпрошусь с самого утра. Благо меня чуть ли не вся «поцелованная в лоб» Академия готова на руках носить, хоть неделю отгулов дадут и не спросят зачем.

— Ты отказалась от всех официальных наград, кажется?

— Угадаешь почему? — не удержалась я, придвинувшись ближе и заглядывая ему в глаза с искренним любопытством.

— Запросто. Неофициальная благодарность в разы больше, — засмеялся в ответ Ги. И я засмеялась вместе с ним.

А потом… а потом мы поцеловались.

Я не собираюсь замуж в ближайшие двадцать лет. Он об этом знает. Это будет потрясающе интересная и насыщенная жизнь — у каждого в отдельности и у нас двоих вместе. И нам безумно, просто безумно нравится целоваться…

Кто-то любит фейерверки и ванну с шампанским. Тайны и объяснения, азарт и схватки.

А я люблю, когда мне просто хорошо рядом с человеком. Спокойно, не страшно и тепло. Когда можно говорить обо всем прямо, без лишних церемоний, и не бояться недомолвок, недопонимания и лжи. Когда можно повернуться спиной к спине и быть уверенной, что тебя никогда не подведут.

Когда даже говорить об этом вслух не нужно.

И когда он так потрясающе, немыслимо, восхитительно целуется.

Екатерина Скибинских

Императрица после смерти

Глава 1

Я ненавижу своего отца. Ненавижу и боюсь одновременно. Такое часто бывает в неблагополучных семьях, не правда ли? Только вот мы к таковым не относились.

Я жила в большом шикарном доме. Была любящая семья – отец, мать, я... Для тех, кто нас не знал. На деле же всем было на это наплевать. Я была никому не нужна. С детства пыталась привлечь внимание родителей, но все впустую. Мать исправно посещала спа-салоны и щебетала по телефону с подругами. Когда они приходили, меня отсылали в другую комнату. Отец же и вовсе почти постоянно пропадал на работе. Изредка к нему приходили его друзья или деловые партнеры. Для меня особой разницы не было. Честно говоря, я даже толком не знала кем он работает. Как принято говорить – у него был свой бизнес. Он просто приходил вечером и запирался в своем кабинете. Проблем с деньгами у нас никогда не было. Их вполне хватало на мою частную школу и уроки рисования. У меня было все и одновременно с этим – ничего.

Я не жалуюсь на свое детство – мало кому из сверстников было дано то, что мне принадлежало по праву. Когда я захотела рисовать красиво – меня отдали в художественную школу. У меня были разнообразные сладости, шикарные игрушки, красивые наряды, но не было главного – родительского тепла. Отец проходил как мимо пустого места. Когда же я пыталась сблизиться с матерью – она просто сообщила, что у меня слишком много свободного времени и отдала меня в балетный класс, куда я проходила всего три года. В конце концов отец заявил, что в будущем я буду экономистом и танцы мне ни к чему. Это было единственное его прямое вмешательство в мою жизнь. Тогда же для меня были наняты репетиторы по разным сферам экономики: макроэкономика, микроэкономика, экономика предприятий и т.п. Для тринадцатилетней девушки это сложновато как минимум, но, к счастью, мне нравилось