"Фантастика 2026-135". Компиляция. Книги 1-23 - Елизавета Владимировна Соболянская

– У нее есть я, – оттолкнула наконец-то Алла брата, оказавшись намного сильнее, чем он предполагал. – А еще у нее будешь ты.

Максим обернулся на окоченевшую Киру.

– Она моя кузина, балда.

– Запомни раз и навсегда, она не кузина тебе. Она чужая. Запомнил?

– Да… но я не понимаю, как…

– Поймешь, когда встретишь ее.

– Скоро?

Алла принялась подсчитывать в уме.

– Сначала не скоро. Потом скоро. Потом очень-очень не скоро с некоторыми послаблениями.

Пока Максим хлопал глазами не в силах перевести эти слова с языка Аллы на понятный, она распахнула свою детскую пластиковую сумку, демонстрируя футляр размером со спичечный коробок.

– У меня есть только это.

– Что там?

– Если бы мама купила центрифугу, но ее не было… пришлось делать на глазок, – распахнула Алла крышку, и Максим увидел что-то серое.

– Пыли со всех углов туда насобирала?

– Это не пыль, а пыльца.

– И что она делает? Превращает в бабочку?

– Скорее в кокон. Она отматывает все назад.

– Что все?

– Воспоминания. Кира забудет этот день. Забудет смерть сестер. Тебя и меня… скорее всего, – прикинула Алла, – раз я работала без центрифуги, она забудет все свое детство.

– Она забудет все? Забудет меня? То есть нас? И это… сделает ее счастливой?

– Сначала не скоро. Потом скоро. Потом очень-очень не скоро с некоторыми послаблениями… но да. Правда, ее карту я пока не готова нарисовать. Она сложная.

– Ладно… Дуй уже своей пылью! Погоди…

Максим приблизился к брошенной всеми Кире. На нее никто не обращал внимания, никто не смотрел в ее сторону. По черным копьям ночных сосновых крон носились красно-синие огни «Скорых» и полиции. Слышались всхлипы, истерика, плач и вой.

Выл ветер, выла Балтика, выло небо голосами родителей. Выли их души и души двух их дочерей, отобранные кем-то или чем-то.

Молчала одна только Кира.

Максим заметил, что она не плачет. Она дрожала, молчала, но была спокойна и собранна, а ее глаза пересекали красные прожилки, похожие на кровавые молнии. Он решил, что это от слез, но не мог вспомнить, чтобы Кира всплакнула хоть раз.

Девочка посмотрела на него, дернув уголком рта, и Максим чуть было не принял тот рывок за улыбку. Но Кира вдруг осела наземь, словно бы разом лишилась всех своих сил.

– Кира? – коснулся Максим ее ледяной руки. – Кир, вот, держи, – сунул он ей в карман скрепку, что попалась ему в куске торта.

Он помог ей встать и крепко обнял, впервые чувствуя тоску по кому-то, впервые не желая оставлять одну эту необычную девочку в пушистой серой кофте, так похожей на неоперившегося, выпавшего из гнезда птенца.

– Я не забуду тебя, даже если ты меня забудешь.

Она подняла на него глаза, и Максим с облегчением увидел, что кровавые молнии в ее глазах исчезли.

Кира дрожала в руках Максима. Ее уже много раз сегодня трясли и допрашивали. Чужие люди, родители, врачи. Все они пробовали разжать ее кулак и выпытать хоть слово, требовали ответить на вопрос: что случилось с сестрами? Но ее никто ни разу не обнял, никто не сказал, что все будет хорошо.

– Все будет хорошо, Кирыч, – прошептал Максим, коснувшись невинным легким поцелуем ее щеки – будто бабочка крылом задела. – Обещаю.

А после… только яркие круги перед глазами, только взмахи серого крыла и аромат герани.

Эвелина Шегай

Влюблённый социопат

  Примечания автора:

История любви парня с психопатическим расстройством личности (он же - социопат) и депрессивной, тонко чувствующей этот мир девушки. Большая часть романа от лица последней.

18+ Присутствуют детальные сцены насилия (не только над людьми); нецензурная лексика (в паре диалогов может проскочить мат).

========== Пролог ==========

Лезвие скальпеля мягко погрузилось в податливую плоть и плавно скользнуло вниз, оставив после себя стремительно багровеющую полосу. Кровь, почти чёрная в сумерках, заструилась по руке и закапала на дощатый пол.

— Тряпка есть? — не поднимая глаз от пореза, сухо бросил мальчик со скальпелем в руке.

— От крови мой платок будет очень сложно отстирать, — с долей грусти заметила девочка, сидя на высоком кухонном столе и болтая ногами. Она похлопала по карманам своего пышного небесно-голубого платья и нащупала платок.

— Плевать, давай сюда.

— Не хочу… Ты его перепачкаешь.

Мальчик молча протянул руку и требовательно тряхнул кистью — совершенно непримечательный жест, используемый ежедневно сотнями людей по всему миру, вот только девочка соскочила со стола как напружиненная и послушно поспешила подойти.

Она нерешительно протянула ему сжимаемый в тонких пальцах белоснежный клочок ткани. Но даже когда он ухватился за его край и стал тянуть на себя, девочка всё никак не могла ослабить хватку. На её лице разыгралась целая трагедия, решить которую помог один взмах скальпеля. Лезвие рассекло воздух в сантиметре от кожи, и пальцы тут же разжались.

— Ты злой! — в отчаянии выкрикнула она. — Мерзкий!

— А ты одеваешься и ведёшь себя как умственно отсталая.

Мальчик приложил хлопковую ткань к порезу и слегка надавил, после чего скомкал платок в ладони и сделал ещё один неглубокий, но под крутым углом надрез. Подковырнул кончиком лезвия полоску из вырезанной кожи и кинул ту на пол.

— Неправда, — она поправила юбку платья и, вздёрнув подбородок, высокомерно добавила: — любая уважающая себя принцесса красиво одевается и следит за своими манерами.

— Поэтому с тобой в классе никто и не общается. Период принцесс заканчивается ещё в детском саду, глупая, — безразлично пояснил он.

— Что ещё?..

Сверху раздался глухой грохот, точно мешок с картошкой упал со шкафа.

Дети переглянулись и приковали свои взгляды к лестнице. Ждать им пришлось недолго. Возле ограждения на маленькой площадке, ведущей к спуску на первый этаж, показался худой, сутулый мужчина, который неуклюже перебирал ногами, связанными в коленях. Его руки тоже предусмотрительно обездвижили, заведя их за спину и скрепив тугим узлом. Оттого он и корячился под стать больному кузнечику с вывернутыми в неправильную сторону коленями.

— Очухался, наконец, — всё так же равнодушно заметил мальчик.

Явно не ожидавший его услышать мужчина тут же вскинул взгляд и потрясённо уставился на них. Заросшее двухдневной щетиной лицо со впалыми щеками и длинным, костлявым носом неестественно вытянулось. Его застывшая в воздухе нога в тёплых шерстяном носке медленно опустилась на край ступени пяткой, а уже в следующее мгновение соскользнула с неё.

По ушам