"Фантастика 2026-135". Компиляция. Книги 1-23 - Елизавета Владимировна Соболянская

детей резанул испуганный крик, резко оборвавшийся, когда первая металлическая ступень радостно встретила хрустнувшее ребро. Несуразно долговязое тело как-то неожиданно обмякло и кубарем скатилась по винтовой лестнице, то и дело стукаясь о прутья ограждения то головой, то ногами. И в конечном итоге, эффектное падение завершилось глухим шлепком о пол.

Мальчик вернулся к прерванному занятию, а девочка робко подошла к уткнувшемуся в пол разбитым лицом мужчине.

— Он опять уснул, — проскулила она, слабо пиная его носом туфли в плечо. — Зачем ты его так сильно по голове ударил?! Она у него теперь совсем слабая.

— Да и плевать. Мы никуда не торопимся.

— Папа говорит, у тебя переходный возраст, поэтому ты постоянно твердишь, что тебе плевать.

— Твой папа не отличается большим умом, — с тихой, но злой усмешкой бросил он, отрезая очередной лоскут кожи со своего предплечья. — Рано или поздно его поймают.

— Папу никогда не поймают, — проигнорировав оскорбление, позитивно заверила девочка. — Это ты слишком умный. Но другие люди глупее папы.

Мужчина застонал. Голова трещала нещадно, словно хотела расколоться пополам, ещё и тошнота подкатила к горлу, вынуждая зайтись лающим кашлем. Он попробовал перекатиться на спину, но его сил хватило лишь на то, чтобы повернуть голову и, прижавшись щекой к пыльному липкому полу, попытаться оглядеться.

Пребывая в каком-то полусознательном состоянии, мужчина сонно наблюдал за тем, как девочка лет десяти присела перед лицом на корточки. Она с интересом заглянула ему в глаза и солнечно улыбнулась.

— Головка бо-бо? — спросил нежный голосок.

— Да… у дяди очень болит голова… — простонал мужчина и шевельнул связанными в кистях руками. — Зачем такой милой крохе так шутить над незнакомым дядей?.. Очень плохая девочка…

— Над вами, дядя, никто и не шутит. Знаете сказку про Красную Шапочку? Волка в конце поймали и связали.

Он шумно вздохнул, пытаясь скрыть раздражение. Выдавил смешок и постарался придать своему голосу больше доброжелательности:

— Давай так: ты меня развяжешь, и я с тобой поиграю. Обещаю. Ругаться за твои шалости не буду. Ну же, малышка.

Маленькая гадина упрямо замотала головой, не желая его освобождать. И тогда мужчина дёрнулся в её сторону, сам до конца не понимая, что можно сделать без помощи рук и ног. Вцепиться зубами в узкую щиколотку? Но и того девочка ему не позволила, проворно отскочив в сторону. Вдобавок пнула его в нос и убежала в другую часть комнаты.

— Вот же маленькая сучка! — взревел мужчина, рывком перекатившись на спину. Ещё одно титаническое усилие, и он уже сидел, глубоко ссутулившись и тяжело дыша. Хлынувшая из носа кровь заструилась по губам к подбородку, затекая в чуть приоткрытый рот, усиливая желание блевануть.

Глаза бешено завращались в поисках притаившейся девчонки и случайно наткнулись на одиноко сидящего в углу мальчишку. От одного взгляда на него внутри всё всколыхнулось, перекрутилось и оцепенело. Интуиция буквально заверещала об опасности. Не стоило обладать особым чутьем, чтобы понять — с этим ребёнком что-то конкретно не так. И дело даже не в извращённой отрешённости для данной ситуации, от него будто исходил запах сумасшествия.

— Забавно, — парнишка поднялся на ноги и не спеша подошёл к нему, прижимая пестрый красно-белый платок к руке. — Похоже, до тебя туго доходит.

Мужчина промолчал, напряжённо наблюдая за тем, как он убирает окровавленный лоскут ткани и рассматривает рисунок, вырезанный на коже. Огромный несложный в исполнении символ растянулся на всей внутренней части предплечья, и в широких полосах выглядывало всё ещё поблёскивающее влагой мясо. Это жуткое зрелище стало последней каплей — его вырвало остатками полупереваренного ужина.

Он с трудом откашлялся и замер, разглядывая серую жижу с кисловатым душком на своих вытянутых ногах. И его стало выворачивать снова, но теперь от мерзкого ощущения рвоты на одежде, губах и подбородке, с которых он не мог ничего смахнуть при всём своём желании.

Подняв слезящиеся глаза на мальчика, мужчина с нарастающем ужасом отметил на детском лице полное отсутствие каких-либо эмоций. Там не проскакивало даже намёка на отвращение, жалость или злость. Лишь пустой, абсолютно равнодушный взгляд, от которого у него волосы на затылке зашевелились.

— Наверное, больно такие рисунки делать? — дрогнувшим голосом спросил он, резко переведя взгляд на кухонный гарнитур.

— Хочешь попробовать?

— Иероглиф какой-то? Азиатский? Арабский? — нервно сыпал вопросами мужчина, незаметно пытаясь шевелить кистями в надежде ослабить узел. Вот только тот был завязан настоящим профессионалом, ещё и настолько туго, что к онемевшим пальцам едва поступала кровь.

— А тебе есть до этого дело?

— Не то чтобы… даже не скажешь, что он означает?..

Парнишка вдруг придвинул лицо, да так близко, что дряблой щеки коснулось слабое дыхание. Они оба замерли: один подобно мангусту, готовому в любую секунду атаковать, другой под стать змее, желающей не спровоцировать не боящегося её яда хищника. В любой другой обстановке мужчина бы посмеялся, расскажи ему, что ученик средней школы одним своим видом может вызывать такой всепоглощающий страх. Тем не менее сейчас было совсем не до смеха. Особенно от вида скальпеля, зажатого в пальцах с ободранными костяшками.

Губы мальчика скривились в усмешке, и он прошептал:

— В штанишки ещё не напрудил?

Рука со скальпелем опасно взметнулась. Кончик лезвия застыл напротив зрачка.

Ответом ему был — дёрнувшийся кадык.

— Эй! Сегодня моя очередь! — возмущённо воскликнула девочка. — Так не честно — ты мне обещал.

Отодвинувшись, он внимательно посмотрел на подругу. Затем мотнул головой в знак согласия и протянул ей скальпель.

— Дети не должны быть такими жестокими, — стараясь скрыть дрожь в голосе, нравоучительно выдавил мужчина, — я человек добрый и порядочный. Если вы меня отпустите, я забуду про все…

— Захлопнись. Кончай ломать комедию и строить из себя святошу, — грубо оборвал его парнишка. — Сколько у тебя было таких, как Луиза? Она же далеко не первая, да? Но почему ты их оставляешь в живых?

— Что? Какой Луизы?.. — бледнея, переспросил он, хотя в объяснениях совсем не нуждался. Глаза забегали по окружающей скупой обстановке. Его дом находился в глухой глуши, в десятке километров от черты ближайшего города. Наконец, до него стало доходить, почему его схватили, связали и собирались пытать эти маленькие, наглухо сдвинутые монстры в обличье детей.

Но как они узнали, что именно о нём в последнее время пестрили заголовки газет? Ведь он даже под следствием у полиции не