Фантастика 2026-44 - Александр Коротков

— Так, стоп! Отставить панику! — гаркнул я, покрываясь ледяным потом, — Это же мужик был⁈ Мы мужика уработали! Я сам его хрен видел!! К тому же, он не на яйцах сидел, а вот там лежал! Правильно⁈ Правильно, я вас спрашиваю?!!

— Дааа… — тоном умирающего простонал совершенно бледный Астольфо, — Дааа…

Отчетливый посторонний шум, раздавшийся со стороны входа в пещеру, вынудил нас всех троих пропотеть ледяной крошкой, а может даже, немножечко какнуть в штаны.

Глава 10

Эстрогенная зона

Знаете, с чего начинается путь каждого успешного негодяя? Нет, негодяя в принципе? С неудач. С провалов. С голода, с позора, с бегства босиком по лужам от разъяренных собак, с объедков, выброшенных из таверны. Даже если ты вступаешь на эту дорогу не сопливым мальчишкой, а сопливым мальчишкой, имеющим опыт сорока лет жизни в куда более продвинутом мире, ты все равно проходишь эту суровую школу. Черпаешь её полной ложкой, давишься, глотаешь, дрищешь потом за амбаром и мучаешься желудком, но тебе некуда деваться. Бродяга — это путь грязи, голода и жульничества, путь выживания, путь… неудач.

И сейчас, глядя в оскаленную пасть черной как глубина в заднице негра драконицы, я ощущал то, что давным-давно хотел бы забыть. Провал. Полный провал.

— ПРОВАЛИВАЙТЕ ИЗ МОЕГО ЛОГОВА, МЕЛКИЕ УБЛЮДКИ! — в очередной раз прорычала тварь весом с десяток тонн, — МОЖЕТЕ ЗАБРАТЬ С СОБОЙ ЭТУ ПАДАЛЬ, НО ТОЛЬКО ЕЁ! МУА-ХА-ХА-ХА!!

Под «падалью» она имела в виду тело бывшего хозяина логова, дракона Розвуальда.

— РАДУЙТЕСЬ, ЧТО ОТПУСКАЕМ ВАС ЖИВЫМИ! — тоже басом, но звучащим как слабый писк, подгавкнул из-за спины огромной рептилии рептиль поменьше, зеленый и мерзкий, отзывающийся на имя Хадузабраз, — ВАЛИТЕ!!

Взглянув на бледного и злого Астольфо, стоящего за моей спиной, и на готового к бою Шайна, явно собирающегося защищать добытые сокровища до последней капли нашей с сыном барона крови, я вздохнул. Волшебной силы гомункула не хватит, чтобы справиться с двумя драконами в настолько тесном месте, мой ученик беззащитен, а кот бесполезен. Это проигрыш.

— Хорошо, мы уходим.

— А ЕСЛИ ВЗДУМАЕТЕ ШУТИТЬ ИЛИ ВЕРНУТЬСЯ, Я РАССКАЖУ СОБРАТЬЯМ, ЧТО ВОЛШЕБНИК БЫЛ У МОИХ ЯИЦ! — неслось торжествующее в наши сгорбленные спины.

Безобраз не чесал яйца три дня, как думал Шайн. Вместо этого, подлая зеленая рептилия решила, что половина — гораздо лучше, чем треть, поэтому полетела жаловаться мамочке. Та, быстро прикинув хрен к носу, собрала большой калым сразу после того, как её зеленый сволочной сынок нарисовал перспективы, и отправилась в гости к Розвуальду, прикинувшись погорелицей или кем-то вроде. Видимо, для драконьего имиджа стать покровителем выхаживающей яйца матери было очень почетным делом, поэтому огромный зеленый дурак подписался под это дело. Всё, что оставалось черной сволочи — это ждать нас, а затем припереть к стенке, выгнав из освободившейся пещеры, битком набитой сокровищами. Почему выгнав, а не убив? Яйца. Драконица боялась за них, наслушавшись рассказов отпрыска.

Тем не менее, вот они мы, планируем на окоченевшем трупе огромного дракона с расправленными крыльями вниз, с огромной горы. Побежденные, разбитые, опозоренные и морально гнобимые… чертовым котом.

— Неудачники! Ссыкуны! Позорище!

— Шайн…

— Я вам дракона усыпил! Астольфо его затыкал! А ты, Джо, не мог даже на стрёме постоять!

— Ша-айн…

— Груды драгметаллов! Сотни тысяч монет! Положи меня назад!! Положи назад!!! Не бросай меня!!!

— Тиши, котик, тише. Дай подумать… — пробурчал я, запихивая кота назад под рубашку, откуда он и вёл свои крамольные речи, — Нас сделали. Не впервой. Это еще не конец.

— Драконица примет меры, учитель, — уже протрезвевший Астольфо сидел на чешуе дохлого ящера, которого я заставил сохранять полётную форму волшебством, и стучал зубами. Ему было холодно, скользко и слишком высоко, — Она сделает всё, но сохранит сокровища Розвуальда. Мы не сможем ей навредить.

— Ты совершенно прав, ученик. Не сможем, — легко согласился я, слегка поворачивая дохлого дракона к югу, — Даже не будем. Само всё решится. Пока же — у нас есть дракон. Осталось добыть золото в самородках…

— Ты… будешь… работать? Добывать золото? Для рикзалийского короля? — не веря своим ушам, переспросил меня Шайн.

— Я что-нибудь придумаю… — хмуро пробурчал я, — Этот вопрос еще не закрыт…

Развод от зеленой ящерицы больно пнул меня по эго. Простой, эффективный, до одури результативный план обернулся фиаско, которое требовало реванша. Трубило мне в уши этой набирающей свою силу жаждой, звало откопать томагавк войны и ударить в там-там великой победы. Однако, тут требовалось охладиться. Не телом, которое и так было переохлаждено, а мозгом. Месть — это блюдо, которое я сожру холодным, а потом наблюю им прямо в морды всем своим недоброжелателям!

Пока же мы вернулись, оттюкали покойному Розвуальду голову, забальзамировали её, грешную, а всё остальное тело пустили на ингредиенты. Правда, не для алхимии, потому что нету у нас в алхимии никаких разделов учебника про драконов, но зато просто на кулинарию. Розвуальд на вкус был как телятина, Аранья очень хвалила. Астольфо, правда, зарекся есть у меня дома (мы с ним вдвоем разделывали скотинку, и он знал, откуда это мясо), но теперь вернее сподвижника чем сын Ходриха у меня не было. Он прекрасно понимал, что голову ящера король ждёт для понтов, а вот сокровища…

Мои домашние тоже были недовольны. Лючия вернулась из Дестады вместе с Саломеей, которая сходу влюбилась в Шайна-младшего, что уже добавило суеты. То и дело в моих владениях теперь бегала чрезвычайно любопытная молодая гоблинша с рыжей гривой на своей болтливой голове, Астольфо ежедневно наносил визиты, сверля меня взглядом какающего котика, Санс задолбал идеями посовершать налеты на золотые шахты (он знал, где они есть!).

А еще ведь приходилось нести смены в караване, идущем по пустыне, а там, пардоньте, двенадцать женщин на одного меня, причем, ночующие в одном со мной большом шатре. В нем жарко! И если думаете, что эльфийка в присутствие одиннадцати суккуб имеет хотя бы каплю стыда — вы зря так думаете! И они тоже этой капли не имеют!

Ругаться, правда, было нельзя. Когда наступало новое утро, голые как младенцы смешливые красавицы преображались в суровые воительниц, способных отстричь левое яйцо даже особо наглому комару, так что