Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

с длинными светлыми локонами. В голове, как речные валы в плохую погоду, сталкивались мысли. Сталкивались, сцеплялись и катались, раздирая друг друга в клочья. Ей казалось то что над ней издеваются, смеются, то что она просто сходит с ума.

Ухаживать за ней?

Перед глазами предстала картинка, где она с непроницаемым лицом, одетая в мундир, стоит под жёлтым светом фонаря в окружении цветущих кустов и держит в руках букет. Озноб прошёлся по спине. Бо́льшую несуразность представить сложно!

Нет-нет-нет!

Накатила паника. Она не знает, как принимать ухаживания. А если ей не понравится? А ей наверняка не понравится! Ей уже не нравится! Невыносимо сильно захотелось в Лес, к жралам или под светящуюся крону босики — гарантированно уединённое место. Там хотя бы не так страшно!

Тёмные, как же не хватало поддержки Ирреса! Иррес, Иррес!!! Вернись!

— Сунешься к ней, и я тебе конечности переломаю, — мрачно пообещал Риш.

К Тёмным всё! Белобрысый ему не нравится. Пусть ищет мохнатых и уютных в другом месте.

— Но я проведу всю практику во дворце, — глаза парня азартно заблестели, и Риш возмущённо посмотрел на Илиша.

Тот подтвердил:

— Лично договаривался с хайреном Иерхаридом, чтобы позволил.

— Я его тебе живым не верну! — раздражённо выплюнул Узээриш.

— Не моя печаль, — развёл руками мастер. — У меня есть ещё один точно такой же.

— Хайнес здесь я! Как скажу, так и будет!

— Хорошо, Сильнейший, — не стал спорить Илиш. — Скажите вашему отцу, что вы отменяете его решение.

По лицу Узээриша заходили желваки, и он раздражённо фыркнул. В глазах Орлида всё сильнее и сильнее разгоралось ликование. Видимо, он всё же сомневался, что затея удастся.

— Даже не думай, что будешь ошиваться рядом с ней, — предостерёг его Риш. — У неё много дел, и ей вообще не полагается носа из кабинета казать.

— Я не собираюсь отвлекать госпожу от работы.

Орлид собирался провожать её после работы.

Похоже, хайнес угадал его мысли, потому что в жёлтых глазах зажегся опасный огонь.

Пока они с Орлидом обменивались взглядами, Илиш обратил внимание на дрожащую Лирку и отметил, что дрожала та не от ярости. Бледный цвет лица, испарина на висках, почти застывший взгляд и закушенные губы говорили о страхе, даже панике. И мастеру стало немного её жаль.

— Хватит препираться, — бросил он ученику и хайнесу. — Вообще-то я первый обратил внимание на девушку, так что право первого ухаживания за мной.

— Мастер!

— Илиш!

Лирка, вздрогнув, посмотрела на него, и артефактчик ей подмигнул. Напряжённые плечи девушки ощутимо расслабились.

— Ещё одиннадцать лет назад, когда ты… вы, — он посмотрел на хайнеса, — её и не знали, наверное. А ты, — взгляд достался ученику, — исходил зелёными соплями.

— Хотя бы оделся сперва, перед тем как ухаживания предлагать, — фыркнул Риш, не принимая заявление мастера всерьёз. — Или ты всех на свидания зовёшь в чём мать родила?

— Зато моя будущая жена будет уверена, что берёт не кота в мешке, а настоящего мужчину, у которого есть всё, — нахально заявил Илиш, на что директор страдальчески застонал. Взгляд химеры метнулся к группе девушек-хаги, и он приметил одну, которая, раздвинув платок, смотрела на него левым глазом. Мастер тут же осклабился: — Ах, бесстыжая!

Та охнула от ужаса и, туго стянув покров, осела на землю, словно хотела утечь сквозь неё. Раздался всхлип, и мастер Лозен посмотрел на артефактчика с усталым укором. Теперь ему придётся убеждать юную дурёху, что это не она стыд потеряла, а мастер вредная химера неудачно пошутил.

— Вот перед своей будущей женой и щеголяй!

До Лирки с запозданием дошло понимание, что между хайнесом и мастером Илишем, видимо, лежит давнее знакомство.

— Ты, — Риш ткнул пальцем в Лирку, — экзамены сдала?

Та только кивнула.

— Тогда идёшь со мной!

— У меня выходной. Два выходных! — встрепенулась та.

— Идёшь со мной, — на неё уставились злые жёлтые глаза.

Орлид мялся. Было видно, что он хочет заступиться, но всё же терпение хайнеса небезгранично. Парень опасался, что заступничеством навредит не только себе, но и Лирке.

Магичка посмотрела в сторону общежития лекарей и поджала губы.

— Простите, господин. Если нужно, я готова выйти на службу завтра. Но сегодня у меня дела.

— Боги, да я с тобой только поговорю, пугливая ты птаха! — вспылил Риш.

«Птаха» напугала Лирку ещё больше, и она просто застыла на месте, глядя на хайнеса нечитаемым взглядом. Тот выругался и пошёл к ней сам, проламываясь через кусты. У Лирки внутри всё льдом покрывалось от его приближения, обламывалось глыбами и ухало в живот. Предательский холод расползся по коленям, когда Сильнейший решительно отпихнул Орлида в сторону и уже протянул к ней руку… но вдруг охнул и отшатнулся. Вздрогнувшая Лирка почувствовала, как её талию стискивают чьи-то руки, и, опустив взгляд, увидела снежно-белую макушку сына.

— Две сажени! — сердито прошипел мальчик, прожигая отпихнутого им хайнеса злым взглядом. Его руки сильнее сжались, и он ревниво зашипел: — Нельзя вам к моей маме подходить! Это моя мама!

Риш изумлённо на него уставился. Затем осмотрелся, увидел мнущегося неподалёку Мхяна, который явно не знал, как реагировать на смелость мелкого.

— Вот ревнивая поганка, — невольно вырвалось у Риша. Плохого настроения как не бывало, улыбка неудержимо начала расползаться по лицу. — Мне сказать-то пару слов надо.

— Мне говори, — мальчик неуступчиво прищурился. — Я главный мужчина в семье!

— А если я хочу что-то тайное сказать? — Узээришу доставляло особое удовольствие злить мелкого медвежонка. Тот так потешно защищал маму, ревновал её, что напоминал Ришу его самого, когда тот маленьким был.

— Всё равно мне говори! — злые чёрные глазёнки засверкали любопытством.

— Мне что, даже на полшажочка нельзя подойти? — продолжал веселиться Риш.

— Даже на волос. Все мужчины… все взрослые мужчины… — Ханён осёкся, припоминая, что там дядя Ёрих говорил, и продолжил: — … собаки! Так и норовите чужих жён укусить.

— Ханён! — охнула Лирка.

— Да ладно, я с детьми не воюю, — успокоил её Риш и уже Ханёну: — Так у мамы твоей нет мужа.

— Но будет! — уверенно заявил мальчик. — Она будущая жена.

— А я, может быть, претендую!

— Нет! — маленький защитник оскалился и зарычал как взрослый. — Нет,