Фантастика 2026-145 - Ярослав Яловецкий

— Ты всерьез думаешь, что ты единственный вариант для меня? — спрашиваю, не отпуская меч.

— С тобой все боятся ходить, Селина. Говорят, ты слишком холодная даже для эрида, а я ценю наши правила. В беде никого не оставляю и тебя не брошу. К тому же, это решение Орвина.

— Орвин решил? — уточняю, сразу отбивая его боковой удар.

— Не веришь? Он прямо так и сказал: «Значит, Селина будет ходить в паре с Ривеном». Мне приказал идти с тобой. Значит, будем делить и добычу и ошибки на двоих.

— Ты последний, с кем я бы захотела делить охоту. Ты слишком шумный, слишком предсказуемый. Даже Орвин, чтобы он ни твердил, не смог бы назвать тебя неожиданностью.

— Вот и нет, Селина, — наставник подходит ближе к кругу, скрещивая руки на груди, и лениво прищуриваясь. — Если бы Ривен был настолько предсказуем, как ты думаешь, он давно бы лежал у твоих ног. А теперь оба! Хватит друг другу зубы показывать, учитесь держать линию. В паре, значит в паре. Не нравится — жалуйтесь Верховному. А пока на площадке слушаете меня.

Ривен перехватывает рукоять меча крепче, вставая ко мне вполоборота.

— Тогда давай сделаем вид, что работаем вместе. Кто проиграет, тот чистит арсенал неделю. Без перчаток.

— Тогда готовься снимать перчатки, Ривен. Я не собираюсь проигрывать.

В этот момент на арену выходит Эсса. Она быстро смотрит на меня острым взглядом, но почти сразу переводит его на Ривена, оценивая, кто из нас сейчас опаснее.

— Ну? — спрашиваю коротко, не скрывая усталости. — Что случилось?

— У меня новость от Верховного.

Я сразу хмурюсь, потому, что внутри все напрягается при упоминании этого эрида.

— Если ты сейчас начнешь говорить про новые правила Эзара Дарра…

— Именно об этом и собираюсь сказать, — спокойно перебивает она, смотря мне прямо в глаза. — С завтрашнего дня каждый должен собирать часть имфириона во фриалы. Это касается всех, особенно стражей, с вас двойной объем. Все понимают, у вас больше шанс не сдохнуть.

Я смотрю на нее, не отвечаю, только чувствую, как внутри поднимается холодное негодование. Первым реагирует Ривен, то ли усмехается, то ли фыркает зло.

— Отлично. Как будто мы и так не ходим голодные, а теперь еще и должны кого-то кормить? Почему сразу двойной объем со стражей? Мы и так чаще всех бываем в Запредельном лесу, рискуем больше остальных, теперь еще и город питать?

— Думаете, я в восторге? — резко парирует Эсса, разводя руками. — Я не знаю зачем это. Может, Верховный решил, что кто-то собирает больше, чем положено, или хочет создать запас. Меня в такие планы не посвящают. Просто передаю, как есть, а если захотите возмущаться, вы знаете, что будет.

Она замолкает, бросая взгляд через плечо, словно проверяет, не подслушивает ли кто-то.

— Можете высказать все лично, если хватит смелости. Верховный собирает Совет, и вы оба там будете. Так что готовьте свои вопросы, — заканчивает она с усталым раздражением, поправляя ремень на талии.

Внутри у меня все опускается, холод разливается под кожей. Ривен только скалится, взгляд становится еще жестче.

— Совет… Конечно. Снова слушать, как нам объясняют, что делиться наш долг. У меня уже все тело звенит от долга.

— Вам не положено обсуждать действия Верховного, — твердо пресекает Орвин. — Ваша задача — слушать приказ. С завтрашнего дня делитесь добычей.

В Луциоре долг всегда на первом месте. Так заведено, спорить с этим бессмысленно. У эридов нет той эмоциональной связи, как у людей, которая делает нас сплоченными, поэтому придумали строгие правила, контроль и обязательства, которые нельзя обойти. Все решает Верховный и его Совет — старшие рода, те, кто принимают решения для общего будущего. Без этих законов мы давно бы стали одиночками, охотились бы поодиночке, исчезали бы по одному, и люди уже бы истребили нас до последнего.

Это чувство долга вбивают с детства, что нельзя нарушать правила, если не хочешь, чтобы из-за тебя пострадал весь род. Для эридов нет ничего страшнее, чем подвести своих, не потому что ты им дорог, а потому что твоя ошибка станет общей проблемой.

Я отбрасываю эти мысли, возвращаясь к бою. Клинок, шаг, атака. Злость уходит в движение. Делаю шаг в сторону, Ривен кидается мимо меня, и, не давая ему опомниться, со всей силы бью ему локтем между лопатками. Раненая рука вспыхивает болью, но я просто сжимаю зубы и довожу удар до конца. Ривен не ожидая такого, теряет равновесие, падает на колени, рука с мечом уходит вниз. Я сразу подхожу ближе и прижимаю клинок к его шее.

— Арсенал твой на неделю, — выдыхаю почти шепотом, чтобы слышал только он. Не убираю меч, пока он сам не расслабляет плечи и не опускает голову, признавая поражение.

Я отступаю, кладу клинок на стойку, рука ноет, ладонь дрожит после удара. Коротко киваю Орвину и разворачиваюсь к выходу. Не хочу ни слушать, ни говорить с ними, сейчас мне нужна только тишина.

Выхожу из узкого переулка на широкую улицу, сразу вижу школу, она низкая, сложена из серого камня, никаких украшений, только серебристая эмблема белой совы над входом бросается в глаза. У двери уже собираются юные эриды, на всех одинаковые бурые плащи, волосы выбелены, лица спокойные, глаза немного темнее, чем у взрослых, но в них уже появляется осторожный интерес. Замедляю шаг, наблюдая за тем, как кто-то тянет руку к учителю, кто-то щурится от солнечного света, кто-то прижимает к груди фриал, который все носят на длинной кожаной ленте через плечо. Эти пузатые колбы, их единственный запас, собранный родителями, до тех пор, пока не научатся добывать имфирион самостоятельно. Им еще не разрешено охотиться, но их уже учат, как выискивать людей, как поглощать их эмоции, как вовремя останавливаться в момент Аль-риена, и не терять контроль.

Проскальзываю мимо кузницы, миную последние дома, поднимаюсь по узкой тропе между скал. Ветер крепчает, камни под ногами становятся круче. Через несколько минут я уже на вершине. Склон уходит вниз почти отвесно, дальше раскинулось озеро. Вода темно-бирюзовая, спокойная, ледяные плиты дрейфуют у берега, охраняя границу между этим миром и тем, что скрыто под водой. По краям озера крутые склоны, покрытые густой растительностью, выше