"Фантастика 2026-129". Компиляция. Книги 1-27 - Влад Радин

второго июня встретил. Под городом Брестом, в составе четвертой армии Западного Особого Округа. Полк наш всего в двадцати километрах от границы стоял, в старом польском военном городке. Как сейчас помню, подняли мою роту по тревоге, выбежали мы на улицу, а кругом уже громыхает. Мы то салажатами совсем были. Думали учения начались. А тут вдруг на наше расположение немцы налетели и давай бомбить! Все кругом и полыхнуло! Дружку моему, тезке, Сашке Парамонову, осколком бомбы пол черепа, как бритвой срезало. В штаб фугаска угодила, комполка еле выбежать успел. Десяти минут не прошло смотрю, а казарма наша горит, склад с боеприпасами горит, а от штаба одни стены остались. А из домов комсостава, командирские жены бегут, многие в одних ночных рубашках. Бегут, да детей к себе прижимают. А многие уже и не бегут. Ох и побил немец тогда народа! Страшно вспомнить!

Смирнов прервался, задумался, а затем продолжил.

-Да-а значит. Ну привели мы себя в порядок кое как и давай, оборону занимать. К обеду слышим моторы ревут. Немцы значит к нам пожаловали. Смяли наши передовые подразделения, что к Бугу выдвинулись, и на нас навалились. Ну мы постреляли в них немного, они отошли и давай нас с флангов обходить. А у нас ни слева, ни справа никого из соседей! К вечеру у нас боеприпасов с гулькин нос осталось. Раненых куча, а эвакуировать их в тыл не на чем. Почти все машины в парке при бомбежке сгорели. Да и по дорогам уже хрен проедешь, фашист на бреющем даже за отдельными машинами гоняется. Ну комполка не будь дураком, скомандовал отход. Как стемнело, мы снялись и давай на восток тикать! Умный мужик был мой комполка, решительный! Если бы не он, не сидел бы ты сейчас передо мной и не ждал, когда леща от меня получишь. Умный то умный, да только не уберегся. На третий день его на переправе, прямым попаданием бомбы, накрыло. Сразу в клочья!Как сейчас его фамилию помню. Майор Коротеев.

Александр Никанорович, опять замолчал, перелистнул страницу альбома, а потом словно нехотя заговорил опять:

-Вот так шли мы по дорогам день, другой, да третий. А на них ужас, что творилось! Все и вся перемешались. Беженцы со скарбом своим, остатки наших разбитых частей, все на восток уйти стремились. А немецкие самолеты по головам ходят. Отбомбятся и давай, на бреющем нас из пушек и пулеметов поливать! Ничего они не боялись тогда. Сталинских то соколов в небе не видать. Еще в первый день почти все самолеты на аэродромах сгорели. Сколько людей там, на этих дорогах полегло не сосчитать! Все обочины трупами, да сгоревшей техникой забиты были. Да-а, как я тогда уцелел до сих пор не понятно.

-И, что же дальше было?- спросил Захаров.

-Что дальше? А дальше Митенька, добрели мы на пятый день уже почти до самого Слуцка. Ото всей моей роты, со мной считая, осталось всего шесть человек. А от полка сотни две не больше. За комполка у нас какой то капитан уже был. Тут под Слуцком меня при бомбежке и зацепило. Осколком все плечо разворотило. Хорошо машина санитарная рядом оказалась. Меня в нее сунули и в Могилев! А потом в Брянск, Там в Брянске, в госпитале, я почти до конца сентября провалялся. А выписался, через две недели, фашисты в город вошли. Повезло мне опять. Успел ноги унести. А потом меня в Горький на курсы младших лейтенантов направили. Я еще до войны десятилетку успел закончить. А в феврале сорок второго, кубик на петлицы привинтили и на Северо — Западный фронт! Под город Холм. Там я до ноября и провоевал взводным. Пока меня в ногу не ранило. Потом полгода в госпитале в Уфе, потом комиссовали меня. Негодным я оказался к строевой. До сих пор, как видишь, хромаю. Вот и вся моя война. Славы в ней немного было. Такое тебе в кино не покажут. Я уже после войны хотел разыскать хоть кого ни будь с кем воевать начал, никого не нашел! Почти все без вести пропавшие. А сейчас думаю, что всего моего полка, наверное я один живой и остался. Поэтому и не люблю ни вспоминать войну, ни на сборища эти ветеранские ходить. Как увижу иного с иконостасом, до яиц, значит тыловая или штабная крыса. Нас на передке наградами то не очень баловали.

Смирнов неожиданно прервал свою речь, всхлипнул, вытащил из кармана носовой платок и начал вытирать им покатившиеся из глаз слезы. Видя это Захаров потрясенно молчал. Смирнов вдруг открылся ему с совершенно новой стороны. Оказывается, что у этого холодного, безжалостного и циничного, властолюбца и честолюбца, тоже есть, что то святое в душе!

Смирнов еще раз промокнул свои глаза платком, затем захлопнул фото альбом, и положил его в открытый ящик стола. Вытащив из кармана ключ, он закрыл ящик, а затем обратился к Захарову:

-Ну,что Митенька, есть у тебя, что ни будь, чем меня, старика порадовать можно? Или все по прежнему у тебя? Не тпру, не му, ни кукареку?

-Александр Никанорович, -ответил Захаров,- к сожалению никаких новостей у меня для вас нет. Я конечно стараюсь, но вы сами поймите, дело то уж больно деликатное. Много народа не привлечешь. Я почти все лично сам делаю. А ведь кроме того у меня и другие дела и заботы имеются

-У тебя, Митя, никаких других дел и забот сейчас и быть не может. Вот это все твоя главная забота,- Смирнов вперил в Захарова тяжелый взгляд,- и от того, как ты с ней справишься, не только твоя карьера, а сама жизнь зависит. С поисками похитителей Панкратьева у тебя как я понял глухо?

В ответ Захаров лишь кивнул головой.

-Ну, а крысу, крысу то ты отыскал? Ну хотя бы какие то подходы или соображения у тебя есть? Как ее изловить то?

-Пока ничего,- еле слышно произнес Захаров,- но мы. То есть я работаем. Практически не покладая рук.

-Не покладая рук говоришь? А результат, результат то где? Хоть, что ни будь предъявить мне можешь? Понятно, ничего. Кстати, а почему ты так уверен, что утечка эта, в тюрьме случилась? А может быть, этот твой Мохов, на противоположную сторону работает? Как я понял, что кроме тебя, в курсе всех обстоятельств, еще только он один и был. А может быть он того? Давно стук, стук, барабанит другой стороне? Может такое быть? Ты все проверил?

-Я