Современная зарубежная фантастика-4 - Тэмсин Мьюир

но в ту же секунду осознала всю тщетность своих усилий. Она не могла исцелить его истерзанную плоть и отравленную кровь, потому что не чувствовала раны. Его тело как будто прекращалось там, где начиналась темнеющая плоть. Пятно ширилось и словно выталкивало Нари. Это не могло сравниться ни с лечением Джамшида, ни с ее отчаянными попытками спасти Низрин. Нари, которая могла швырнуть человека через всю комнату и вызвать песчаную бурю, была бессильна против яда зульфикара.

Мунтадир мягко оттолкнул ее руки.

– Нари, остановись. У тебя нет на это времени.

– Время есть, – вмешался Али. – Просто попробуй еще раз. Постарайся!

– Времени нет, – голос Мунтадира был тверд. – Зейди, посмотри на меня. Постарайся выслушать меня молча. Отец мертв. Ты должен пойти с Нари и забрать у него печать Сулеймана. Нари знает, как.

У Али отвисла челюсть, но он не успел ответить, когда среди обломков послышался грохот.

Мунтадир побледнел.

– Не может быть. Ты обрушила на него чертов потолок.

Ответом ему был очередной грохот. Пыль и штукатурка всколыхнулись.

Али потянулся к брату.

– Мы должны вытащить тебя отсюда.

– Не получится.

Мунтадир перевел дыхание, собираясь с силами, и присел. Он огляделся, и его взгляд задержался на предмете, поблескивающем в пыли.

Серебряный лук.

Что-то мстительное промелькнуло в его лице.

– Нари, будь добра, подай мне лук и найди здесь колчан.

Нари чувствовала себя ужасно, но тем не менее подчинилась. Она прекрасно знала, чей это лук.

– Что ты делаешь? – спросила она, когда Мунтадир, шатаясь, поднялся на ноги, вцепившись в лук.

Его лицо было искажено решимостью и болью.

Мунтадир покачнулся, вынимая ханджар из ножен. Он подозвал Али поближе и сунул оружие брату за пояс.

– Выигрываю время, – он закашлялся и кивнул на кинжал. – Возьми это и забери зульфикар, ахи. Удачной битвы.

Али не двинулся с места. В этот момент он выглядел ужасно юным.

– Диру, я… я не могу оставить тебя, – сказал он дрогнувшим голосом, как будто пытался в чем-то переубедить брата. – Я должен защищать тебя, – прошептал он. – Я должен быть твоим каидом.

Мунтадир ответил грустной улыбкой.

– В таком случае, ты должен подчиняться моим командам, – он посмотрел на брата ласковым взглядом. – Все в порядке, Зейди. Мы в порядке, – он заправил стрелу и подмигнул, хотя ему и не удалось скрыть надломленности во взгляде. – Глядишь, я так и до твоего рая доползу.

Али открыто плакал, даже не утирая слез. Нари тихо подняла зульфикар и шагнула вперед, взяв его за руку. Она встретилась взглядом с Мунтадиром, и они обменялись понимающими взглядами.

– Мы получим печать Сулеймана, – пообещала она. – А я найду Джамшида. Даю слово.

На этих словах в глазах Мунтадира заблестели слезы.

– Спасибо, – тихо сказал он. – Пожалуйста, скажи ему… – он глубоко вздохнул и слегка откинулся назад, силясь взять себя в руки. Когда он снова посмотрел на нее, его глаза выражали сожаление и вместе с тем просили прощения. – Пожалуйста, скажи ему, что я любил его. Скажи, что мне жаль, что я не вступился за него раньше, – он вытер глаза рукавом и выпрямился, глядя в сторону. – Теперь идите. Буду считать, что мое недолгое правление прошло успешно, если мне удастся убедить двух самых упрямых джиннов в Дэвабаде сделать то, чего они не хотят.

Нари кивнула, и, когда она потащила Али прочь, у нее у самой в глазах стояли слезы.

– Диру, – снова всхлипнул Али. – Ахи, пожалуйста…

Обломки снова содрогнулись, а затем раздался ужасный, до боли знакомый и очень рассерженный рев.

– Бегом! – прикрикнул Мунтадир.

Они побежали.

39

Дара

Первым, что почувствовал Дара, была боль – агония, какой он не чувствовал с тех пор, как его вернули к жизни. Раздробленные конечности и сломанные зубы, изорванная плоть и такая ужасная пульсирующая боль в голове, что хотелось снова погрузиться в небытие.

Он пошевелил пальцами, нащупал под ними шершавый камень и древесные щепки. Он разлепил глаза, но не увидел ничего, кроме темноты. Он закряхтел, пытаясь высвободить руку, болезненно вывернутую под его корпусом.

Он не мог пошевелиться. Его прижало, сплющило со всех сторон.

Нари. Она обрушила на меня потолок. Она действительно это сделала. Он был потрясен, увидев ее такой, похожей на прогневанную богиню. Дым клубился вокруг ее рук, черные кудри безумно разлетались на обжигающем ветру, который она же и вызвала. Она выглядела как Нахида с иконы, которой он мог бы поклониться в храме.

Но боль в ее глазах, этот обманутый взгляд… эту женщину он встретил в Каире.

Если не выберешься отсюда, ты поставишь под удар женщину, которой служишь на самом деле. Одной мысли о Маниже и миссии оказалось достаточно, чтобы заставить Дару снова пошевелиться, наплевав на боль. Судьба Дэвабада висела на волоске. Он вдохнул, уловив дымный запах крови, и попытался освободиться.

Его кровь. Создатель, нет. Дара закрыл глаза, воззвал к своим магическим силам, но ничего не произошло.

Он потерял контроль над зачарованными кровавыми зверями. Око Сулеймана, их у него было полдюжины, не меньше. Каркаданн, заххак и рух. Когда они вырывались из-под контроля, эти бессознательные твари приносили сплошные разрушения – урок, который он усвоил в самом начале обучения у ифрита. А сейчас его необузданные звери находились рядом с его воинами и Манижей.

Выругавшись себе под нос, Дара попытался высвободиться, но ему удалось лишь встряхнуть ближайшие к нему обломки, отчего тело заныло еще сильнее.

Прими себя таким, какой ты есть, глупец. Недолгие мгновения, проведенные в первозданной форме, стали поистине избавительными. Дара нуждался сейчас в этой силе.

Огонь вспыхнул в его крови, приливая к коже. Чувства обострились, вытянулись когти и клыки. Он дотронулся до крошащихся кирпичей над головой, и они рассыпались в пыль.

Он вылезал медленнее, чем ему хотелось: тело затекло, и боль никуда не исчезла. Это пугающее событие привело его в чувство: Дара силен, но не непобедим. Наконец он выбрался из обломков, откашливаясь от пыли и пытаясь отдышаться.

В руку вонзилась стрела. Дара удивленно вскрикнул и зашипел, обхватив рукой рану.

Стрела, торчащая из нее, была его собственной.

Вторая просвистела рядом с лицом, и Дара отпрянул как раз вовремя, не то она угодила бы ему в глаз. Он спрятался за отколовшийся фрагмент каменной кладки, выглядывая сквозь щебень.

Мунтадир аль-Кахтани стрелял в него из лука самого Дары.

Возмутительно. Как посмел этот похотливый, бесчестный негодяй…

Стрела угодила прямиком в его укрытие. Дара пригнулся, громко выругавшись. Разве Мунтадир не получил удар зульфикаром? И с каких это пор какой-то пескоплав умеет обращаться с