Фантастика 2026-130 - Ал Коруд

Полный арсенал в ментале остро требуется лишь при очень определённых обстоятельствах, ими здесь не пахнет: офисный планктон, комментарии не нужны.

Неужели всё-таки реальность.

По инерции, доставшейся в наследство от предшественника, мысли норовят сорваться в поток, причём поток этот стремится в сторону происходящего прямо сейчас разрыва с несостоявшейся невестой.

Дурак, что ли? «Мне б ваши проблемы, Марь Иванна». Жив-здоров, это главное. Остальное можно изменить, было бы желание.

Уход конкретной дамы уж точно трагедией не является по целому ряду причин.

— Понял. Принял. Всё? — первым делом отделаться от ненужного общения и лишнего человека.

Слово за слово, девица зачем-то начинает топтаться по свежим мозолям. Она делает типично женские вбросы, будто измеряя температуру отношений, которые только что сама разорвала.

Зачем?

С отношениями исчерпывающе ясно, хватает мимики собеседницы — менталистом быть необязательно.

Минута уходит на дурацкое обсуждение денег (с её подачи), которые я-предыдущий складывал на счёт Тики и которые мне никто не собирается отдавать.

Да и шут с ними. Пусть будут подарком, эту мысль стараюсь донести как можно быстрее.

Попрощавшись, наконец остаюсь в одиночестве и усаживаюсь на багажник ближайшей машины, принимаясь за неотложное. В трудных местах использую голос, жесты, движения.

Первым делом прогоняю самому себе краткий тест на галлюцинации. Слава богу, чисто. Дальше без паузы запускаю буст и на максимальной скорости делаю тест на ИПО, опять самому себе.

Сложновато с этими мозгами, но вытягиваю. Тоже чисто.

В этом месте можно вытереть несуществующий пот со лба и выдохнуть: прочее второстепенно. Если по следующим пунктам проблемы и будут, они поддаются коррекции собственными силами, без внешнего вмешательства.

Тест на депрессию. Тест на тревогу. Тест дисфункциональных отношений. Тест… Тест… Тест…

Идёт нелегко, но я справляюсь. Одна новость хорошая, вторая неясно.

У этой головы нет никаких девиаций несмотря на, это первая, хорошая. Вторая: вокруг — самая что ни на есть реальность, просто в новых реалиях. Здесь пока непонятно, как относиться.

В следующее мгновение благодаря чуть апнувшейся чувствительности организма обнаруживаю, что я не один: за рулём машины, багажник которой пришлось оседлать ввиду отсутствия поблизости лавочек и стульев, сидит человек. И этот кто-то не спит, не пьян, не под наркозом.

Бросить лёгкий фокус за спину, не оборачиваясь, пытаясь определить личность.

В салоне женщина.

Ладно. В принципе, ничего критичного.

Самое большое, чем чревато — прослыть не совсем нормальным на голову (бормотал тарабарщину, странно двигался, корчил дурацкие гримасы).

Стоп. Последнего можно не считать: сидел к ней спиной, моего лица ей было не разглядеть даже в зеркало.

Лишь затылок.

Глава 2

Кажется, хафу то ли что-то почувствовал, то ли просто услышал движение в салоне: он качнулся с пятки на носок, задумчиво посверлил взглядом непрозрачное с его стороны стёкло, даже открыл рот.

В следующую секунду из здания не вышла, а выбежала Ута Уэки, ровесница и заместитель директора айти. Теоретически, вторая в своём департаменте, на практике она была главной: именно её готовят на смену нынешнему без-пяти-минут-пенсионеру.

Что стряслось? Чтоб Уэки лично выскочила под дождь с таким видом, должны быть основания. И где её сотрудники, которые должны нести контейнер?

Хонока подобралась.

Мазнув взглядом по парковке, Ута без паузы рванула к премиальному спорткару Хаяси-младшей. Не глядя по сторонам, не обращая внимания на высокий каблук своих туфлей от Кензо, стоимость которых равна квартальной зарплате среднего айтишника.

Хаяси чертыхнулась, открывая водительскую дверь и уже ни от кого не скрываясь. Она проигнорировала замершего метиса, шагнула на мокрый асфальт и спросила коллегу в лоб:

— Что стряслось?

Хотелось добавить непечатного по поводу своего ожидания с грузом в багажнике, но не позволил этикет: любые эмоции при Решетникове недопустимы. Так-то, Уэки и Хаяси общались без купюр хотя бы потому, что дружили их семьи. Но ругаться при стажёре… Директору одного департамента (де-факто) с начальником секретариата другого…

Через секунду Хонока заскрипела зубами, коря себя за недогадливость: айтишница закономерно предположила, что голубоглазый топчется возле красной машины потому, что они типа вместе.

Не заморачиваясь прелюдиями, запыхавшаяся шефиня компьютерных гениев выдала:

— Проблема! Прибыли люди из комиссии Наблюдательного совета и такое впечатление, они знают, что искать!

— Этот не со мной. — Хаяси невозмутимо указала на Решетникова, намекая на его непосвящённость.

— ОЙ. — Взъерошенная Уэки распахнула глаза и накрыла рот рукой, косясь на мужика, как заяц на волка.

— Дамы, мои извинения за беспокойство. — Хафу на удивление резво сориентировался, поднимая вверх раскрытые ладони. — Меня здесь не было, я ничего не слышал и уже ухожу. Хорошего дня. Давайте договоримся, что вы меня тоже не видели?

Теперь понятно, почему он застрял в самом низу иерархии, сопоставила Хонока. Этническое происхождение ни при чём.

Наглость. И вопиющая неотёсанность, которые данный персонаж себе в принципе позволять не может. Точнее, не должен позволять, если хочет чего-то добиться в этой жизни и в этой компании.

Для начала, от стажёра не прозвучало положенного приветствия тем, кто для него является недосягаемым уровнем.

Далее, он не исполнил абсолютно обязательный в данной ситуации глубокий поклон (дважды — демонстрировать уважение следовало каждой персонально).

Голубоглазый в принципе не обозначил ни малейшей попытки соблюсти хоть что-то из повседневного этикета плюс от него фонило едва ли не превосходством.

Это же надо так уметь себя подать, удивилась чужой отбитости финансистка. Как не надо, не осознавая собственного места в окружающем мире, словно белобрысый в нём не ориентируется.

Реально дурак, что ли?

Если он такой постоянно, пожизненной должности стажёра можно не удивляться. Пусть скажет спасибо чрезмерно доброму начальству, что его вообще не уволили.

— В своём уме? — холодно поинтересовалась Хаяси-младшая в спину на полном серьёзе собравшегося уходить мужлана. — Хафу, я к тебе обращаюсь. — Спустить вопиющую выходку без внимания было невозможно, тут уже вопрос собственной репутации.

Она не стала унижаться до демонстрации гнева, лишь коротко бросила замершему с поднятой ногой Решетникову:

— Стоять. — Затем повернулась к Уте. — Рассказывай.

Та многозначительно покосилась в сторону белобрысого, намекая на лишние уши.

— Стажёр складской логистики, — пояснила Хонока в ответ. — Тридцать с лишним лет, постоянный бессрочный контракт с корпорацией. Говори.

Безликий и тупой муравей, но свой. Такой, который никуда из муравейника по доброй воле не денется, чтобы не умереть с голоду — вслух сказано не было, но между строк прозвучало.