Обратный отсчет - Токацин

в структуре паруса. «Ткань», только что «сшитая» Гедимином, зашевелилась, укладываясь по-другому; теперь она действительно выглядела починенной, и сармат, кивнув, двинулся к следующему повреждению.

Их на парусах было много — небольшие дырочки, трещины по складкам, обветшавшие участки, треснувшие и перекрытые пробками «капилляры»… Гедимин отошёл от первого зонда только через час. Он отступил на несколько шагов, чтобы дать аппарату закрыться, но паруса оставались развёрнутыми, сколько сармат ни смотрел на него. «Нужен сигнал,» — понял Гедимин и нагнулся за камешком. «Сработает или нет?»

Камешек, не долетев до кольца, в паре дециметров над ним превратился в облачко пара. Затем одним незаметным движением все паруса намотались на стержень, и бронированные участки сомкнулись. Перед Гедимином снова был многогранный купол. Он раскачивался из стороны в сторону, сперва чуть-чуть, но с каждой секундой сильнее, а потом начал подпрыгивать. «Ножки», на которых он стоял, резко удлинились, подбросив зонд на метр кверху, и тут же втянулись в «донце». Взметнулась пыль, и, когда Гедимин поднялся на ноги и смахнул её с лицевого щитка, зонда уже не было — только углубление в форме конуса там, где он недавно стоял.

— У-уф! — шумно выдохнул Иджес. — Значит, с отправкой обратно проблем не возникнет. Атомщик, посмотри на первый ряд. Мы залатали, что нашли, но, может, ты ещё найдёшь?

…Зонды взлетали один за другим, стартовали, как придётся, но в небе не сталкивались. На свободные места садились новые аппараты. Гедимин косился на зависшую в черноте станцию, пытаясь подсчитать, сколько зондов она может сбросить, но вскоре оставил это дело — её внешнее кольцо состояло из них целиком, и отдельные на общем фоне были так малы, что сармат не мог рассмотреть их.

— За день не справимся, — сказал Иджес, покосившись на часы. — Двое пойдут за жилым модулем.

— У нас есть модуль? — вяло удивился Гедимин. С тех пор, как высадились зонды, он возился только с ними, ни на что не обращая внимания, но помнил, что модуль надо заказывать, что занимается этим Кенен, и что Кенена сейчас на космодроме нет. «Ладно, работаем,» — он повернулся к следующему зонду. «Закончим за час до отбоя. Всё равно тут неделю сидеть…»

…Мианийцы на станции с лунным временем не сверялись — как только освобождалось место для неотремонтированного зонда, он прилетал. Уходя к жилому модулю, Гедимин видел, как новые аппараты садятся на полупустую площадку. «Подождут до утра,» — подумал он, чувствуя, что от тонкой работы сводит пальцы.

— Маккензи, приём, — тихо сказал он, переключив коммутатор. — Слышишь меня? Сколько всего зондов на станции?

В наушниках громко фыркнули.

— Джед, я что, её начальник? — отозвался Кенен. — Иди спать, завтра будет много работы. Не бойся, за твоими вещами мы присмотрим.

— Видел я, как ты присматриваешь, — буркнул Гедимин, но связь уже отключилась. «Лишь бы не взорвал реактор,» — думал он, забираясь в камеру дезинфекции вместе с другими запоздавшими ремонтниками. «Опять ведь притащит „макаку“. Экспериментатор, мать моя колба…»

18 января 25 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Мианийская станция по-прежнему светилась в небе, не приближаясь и не удаляясь, но её внешнее кольцо больше не искрило. На площадке, изрытой кратерами, осталось два зонда. Один из них так и не раскрылся, хотя в его верхушку кидали камешками, стреляли плазмой, а в конце концов Гедимин и Иджес даже попытались развернуть его вручную. Он вообще выглядел странно — более широкий и приземистый, чем остальные, с выпуклыми неровными гранями. Гедимин попробовал напоследок вскрыть его плазменным резаком, но добился лишь оплавления площадки — плазма отлетала от чешуи, и сармату повезло, что он прикрылся перед работой защитным полем.

— Это точно нерабочий, — Иджес постучал по ближайшей грани кулаком и выразительно пожал плечами. — И вон тот тоже.

«Вон тот» зонд развернулся от удара камешком, но, заглянув внутрь, ремонтники сразу от него отошли. От ячеистых парусов, натянутых на капиллярную сеть, осталась только эта сеть, и то не полностью. Тонкие ветви высохли и частично обломились, обрывки «ткани», распавшиеся на отдельные нити, висели лохмотьями. Гедимин проверил зонд дозиметром, обнаружил слабое омикрон-излучение и отогнал ремонтников, накрыв обугленный аппарат защитным полем. Дезактивировать его было бесполезно — «светилась» кровь внутри его «капилляров», а как её выкачать, и где взять замену, Гедимин не знал.

— Два из… — Иджес сверился со списком. — Из двух тысяч четырехсот восемнадцати. По-моему, мы и так перетрудились. Что там было про утилизацию?

Гедимин недовольно сощурился.

— Пиши Кенену. Со мной он говорить не хочет, — буркнул он. — Пусть свяжется с мианийцами. Это их зонды. Пусть решают. Может, есть способы. Вот этот надо открыть и заменить часть стержня. А тут нужна дезактивация… что-то вроде переливания крови. Пиши Кенену, приложи снимки. Пусть разбирается.

В наушниках послышалось недовольное бурчание, но Иджес, резко махнув рукой в сторону отдыхающих ремонтников, отправил их в жилой модуль.

— Ладно, пишу, — вздохнул он. — Пустая трата времени…

«Утилизация,» — думал Гедимин, в очередной раз обходя по кругу сложенный зонд и вспоминая, как от его чешуи отлетали плазменные брызги. «Чем⁈ Ядерную бомбу собрать по-быстрому⁈»

— Ответил, — буркнул через полчаса Иджес, подходя к Гедимину и протягивая ему передатчик со светящимся экраном. — Я же говорил — пустая трата времени!

«Ис, скажи Джеду, что совершенство недостижимо,» — отозвался Кенен. «А вот что ответили со станции: 'Мы восхищены вашей работой и заплатим четверть сверх оговоренного. Утилизируйте безнадёжных и наслаждайтесь отдыхом.»

Гедимин недовольно сощурился.

— Опять шуточки… Иджес, пусть он спросит, как утилизировать. Плазма их не берёт.

«Вывезти в Пласкетт?» — сармат снова обошёл неисправный зонд по кругу, будто надеялся найти незамеченную щель или выступ, с помощью которых можно его вскрыть. «Пусть там разбираются. Это инопланетные биоотходы, их надо под саркофаг…»

— Даже и не знаю, — пробормотал Иджес пять минут спустя. — Хоть имплант в себя вживляй. То ли у них такие переводчики, то ли наш Маккензи такой внятный…

— Дай сюда, — Гедимин придвинул к себе его передатчик.

«Когда мозг отделится от сердца, кровь станет разъедающей,» — прочитал он. «Ничего, кроме купола, через три ваших дня — только атомы.»

— Если отрезать этой штуке мозг от сердца, она сама себя разложит до атомов? — Иджес вопросительно посмотрел на Гедимина. — Нужно прикрыть её куполом и попробовать.

Сармат хмыкнул.

— И где у неё