Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

лемонграссом и чили. Каждое блюдо было взрывом новых, незнакомых, но божественно гармоничных вкусов. Мы ели почти молча, поглощенные этим кулинарным откровением. Даже Артемий, видавший изыски французской кухни, был впечатлен нашим сегодняшним столом.

Разговор за столом был легким, ни к чему не обязывающим. Говорили о Таиланде, о погоде, о полетах на самолетах. Настя оживленно расспрашивала Артемия о новостях из высшего света Петербурга. Тони был гостеприимным хозяином, всегда просил слуш подливать нам вина и рассказывая забавные случаи из своих путешествий. Казалось, мы и вправду просто гости на отдыхе.

Но я чувствовал. Чувствовал ту самую напряженную струну, натянутую под всей этой идиллией. И вот, когда десерт, сладкий рис с манго, от которого я вкуса которого я бы заплакал от счастья будь мне лет десять, был почти доеден, и в воздухе повисла довольная, тишина, Тони Волков положил свою салфетку на стол. Небрежным, но окончательным жестом показал слугам сворачивать сие явство.

Он посмотрел прямо на меня. Все остальные разговоры замерли.

— Алексей, — сказал он своим гладким голосом, не переводя взгляд с моих глаз — Выйдем поговорим? На свежий воздух. Тет-а-тет?

В столовой стало так тихо, что было слышно, как где-то в джунглях кричит цикада. Артемий и Сашка замерли. Настя смотрела в свою тарелку. Я отпил последний глоток воды.

— Конечно, Тони, — я отодвинул стул и встал. — С удовольствием, ведь именно для этого разговора я и прилетел сюда…

Глава 10

Мы вышли на отдельный балкон, где могли поговорить один на один. Воздух был свежим, тропическим, насыщенным запахом цветов и далекого моря. Если хорошо прислушаться, то в такой ночной тишине можно было даже его услышать. Гул цикад создавал сплошную вибрирующую стену звука, через которую нужно было пробиться. Тони Волков, не говоря ни слова, достал из кармана портсигар, вытянул темную сигару, обкурил ее, зажег пламя массивной золотой зажигалки. Огонь осветил его лицо на мгновение, оно было, как всегда, слишком самоуверенное. Затем он повернулся и протянул мне портсигар.

— Угощайся… — предложил мне князь.

— Благодарю, но я не курю, к сожалению. Или к счастью, — ответил я.

— Уважаемо, — кивнул он без тени разочарования и снова повернулся к темноте джунглей. — Алексей, такой вопрос, а что ты хочешь вообще? Дальше?

Вопрос прозвучал неожиданно прямо, без прелюдий. Он выпустил в темноту идеальное дымное кольцо. Я ненавидел дым от сигар Севера, но к Тони такого не испытывал.

— Ну, если не будет каких-то предложений от тебя, — я сделал паузу, — то, наверное, как и все после ужина, пойду спать.

Он тихо рассмеялся, коротко, беззвучно. Как будто я сказал что-то веселое.

— Нет, нет, Алексей. Не сегодня! В целом — от жизни? Что ты хочешь? К чему ты идешь? У каждого есть свои цели и план. Я уверен, что у такого человека, как ты, он точно есть.

Тони снова замолчал, давая вопросу висеть в воздухе. Его молчание давило.

Я сделал глоток прохладного пива, которое взял с собой. Говорить с ним нужно было начистоту. Полуправда здесь не сработала бы, да я и не видел в этом смысла. Моя политика была такой: с партнерами нужно быть честным. ВСЕГДА!

— Тони, знаешь, — начал я, глядя на мерцающие огни где-то вдали, — еще совсем недавно я был обычным питерским пацаном без нихера. Зарабатывал какие-то копейки мутными способами. Сейчас… Сейчас у меня закрыты многие первичные потребности… Есть машина, квартира, деньги. Но я понимаю, что это все не то. Не то, к чему я на самом деле стремлюсь, Тони. Деньги — это, конечно, хорошо, и никто тут спорить не будет. Они дают свободу, но… Сейчас моей основной целью является кое-что другое. Моя цель — сделать так, чтобы не зависеть ни от кого! Вообще! Даже наши с тобой отношения, Тони, я рассматриваю как партнерские, а не как зависимые. Я не служу тебе! Я работаю с тобой! И, надеюсь, ты считаешь так же.

Князь на этом моменте медленно обернулся. В уголках его глаз заплясали искорки, и он улыбнулся. Широко, почти по-дружески. Мне показалось, что ему понравился мой ответ, хотя такой цели у меня не было. Я не пытался отыгрывать перед ним самого близкого друга. Мне это было просто-напросто не нужно.

— А знаешь, в этом мы с тобой похожи, Алексей, — его голос стал еще тише, задумчивее. — Знаешь, почему я вынужден находиться здесь, а не у себя дома, в Российской Империи? Почему я не могу жить так, как хочу?

— Нет, не знаю… — я догадывался, но точного ответа у меня, конечно же, не было.

— Я… — он сделал глубокую затяжку, и сигара на мгновение вспыхнула ярко, освещая четкую линию его скул, — … я единственный из всех этих жалких, трусливых псевдоаристократов сказал то, о чем все думают очень давно, но боятся сказать. Жалкие насекомые… Они недостойны носить титулы своих старых предков…

Я почувствовал, как в его голосе, обычно таком гладком и контролируемом, появилась тонкая, как лезвие бритвы, дрожь и ярость. Он и правда ненавидел всех тех, о ком сейчас говорил. По-настоящему. Всем сердцем, если оно у него, конечно же, есть. Потихоньку пазл в моей голове начал складываться в единое целое.

— И что же ты сказал, Тони? — спросил у князя я.

— Да тут, скорее, не «что», а «кому». Хотя «что» тоже имело значение… — он отвернулся и закрыл глаза. Было такое чувство, что он мысленно снова погрузился в тот самые моменты своей жизни. — Я сказал этому… Глупцу…. Императору… Что система, которую он пытается удержать в своих дряхлых руках, устарела. Разваливается с самого основания! Как те старики в совете министров, что когда-то ее придумали и теперь держатся за свои насиженные места. Будущее всего мира не должно быть в руках этих реликвий. Мы, молодые львы, должны строить свое будущее сами. Эти деды скоро умрут, и что дальше? Мы будем пожинать плоды их ошибок? Дайте нам самим ошибаться! Я высказал все, что думаю, ему прямо в лицо! Без тени сомнений! И считаю, это было самым правильным решением в моей жизни!

Он ударил кулаком по деревянному перилу. Удар был не громкий, но резкий, полный сдержанной силы. Звук глухо отдался в ночи. Затем наступила тишина, нарушаемая только его тяжелым дыханием и молчанием.

Я ждал. Понимая, что в дальнейшем разговоре мы зайдем дальше рамок бизнеса. Дело касалось политики. Причем самой высшей политики. Затрагивались первые лица государства.

— Я правильно понимаю, — спросил я очень тихо, чтобы никто даже случайно не мог