Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

Как же она ошибалась!

— Забавно, — выдавил я.

— Лешик, я почему тебе звоню так рано: ты уже завтракал? — спросила Ирина.

— Да нет еще. Только встал. Устал после вчерашнего, а что такое? — мысли еще не до конца прояснились.

— Вот ты соня! Тогда отлично. Папа хотел пригласить тебя к нам на поздний завтрак. Через час. Заодно и увидимся. Ты приедешь?

Отказ не принимался. Да я и не мог отказать ей.

— Конечно же приеду, моя княжна!

— Ура! Ждем тогда тебя через час.

Начался мой ежедневный питерский ритуал. Душ. Одежда. «Витязь». Дорога до резиденции пролетела как в тумане. Я на автопилоте купил два букета у старой женщины у ворот: Ирине — нежных красных роз, Светлане Владимировне — белых лилий.

Ворота Никулиных открылись. Я подъехал, вышел. Ирина вылетела из дома как вихрь и буквально прыгнула мне на шею. Я, смеясь, подхватил ее, вдыхая знакомый запах ее цветочных духов.

— Дай мне секундочку, смотри, что у меня есть! — я открыл заднюю дверь и достал два букета, один из которых сразу же вручил Ирине.

Мы прошли в столовую, в которой я уже был когда-то. Просторную, светлую, в классическом стиле. Светлана Владимировна сияла, принимая свой букет. Владимир Николаевич сидел во главе стола. Он кивнул мне, но его лицо было каменной маской. Неприступной. Задумчивой.

— Что-то случилось? — спросил я осторожно, садясь.

— Нет-нет, все хорошо, — отмахнулся он, но взгляд его был где-то далеко.

И тут, глубоко в груди, метка дала тихий, но отчетливый импульс. Легкое покалывание, волна тепла. Он солгал.

Я прикинул в голове молниеносно: Владимир Николаевич арестовал транзакцию Волкова. Пригласил меня. Он знает! Он знает все! Именно для этого я тут!

Завтрак прошел в сюрреалистичной атмосфере. Ирина и ее мать болтали о пустяках, смеялись. Мы с министром молчали, как два сканера, изучающих друг друга сквозь постукивание вилок о тарелки. Тишина между нами была напряженной. До сих пор не понимаю, как женщины ничего не заметили.

В конце Владимир Николаевич отпил кофе, поставил чашку с тихим звоном и сказал:

— Алексей, вы не могли бы мне помочь? Нужно прокатиться до министерства. Мы задержали там одну… Крупную партию артефактов. Хотелось бы узнать их рыночную стоимость. Ваш экспертный взгляд был бы очень полезен!

Я сразу понял. Никаких артефактов нет. Это предлог. Поездка на личную беседу. Метка снова дрогнула, подтверждая, что он солгал.

Но в этом теплился и шанс. Если бы он хотел меня просто взять — прислал бы наряд ночью. А это… Это разговор. Возможность объясниться.

— Конечно, Владимир Николаевич. Чем смогу — помогу, — я засобирался. Подошел к Ирине, погладил ее руку и сказал, что еще вернусь.

Мы вышли. У подъезда ждала его служебная машина — черный бронированный лимузин с тонировкой. Два охранника в строгих костюмах с каменными лицами открыли дверь. Мы сели в салон. Пространство отделялось от водителя глухой перегородкой. Тишина здесь была абсолютной, звукоизолированной.

Машина плавно тронулась, выехала за ворота резиденции. Мы проехали метров пятьсот, свернули на широкий, почти пустой проспект. И тогда министр начал этот важный разговор

— Ты же понимаешь, зачем я тебя пригласил?

Голос был ровным, без эмоций. Голос следователя на допросе.

— Да, конечно, Владимир Николаевич. Я же не дурак. Да и к тому же с утра уже получил один не самый приятный звонок.

— Отлично. Не придется тратить время на прелюдии, — он повернулся ко мне. Его глаза, обычно скрывающие мысли, сейчас были открыты. В них читалась усталость, ответственность за дочь и опасность. — Что у тебя с Волковым? Сам расскажешь?

Я решил играть в открытую, пытаться что-то скрывать было не в моих интересах.

— Он мой клиент, веду с ним бизнес. Заказал партию моего нового продукта — боевых кристаллов. У меня на них уже фактически есть лицензия, оформляет Лена. Так что все… По закону. К чему такие вопросы?

— По закону… — Владимир Николаевич повторил мои слова, и в уголке его рта дрогнуло что-то похожее на улыбку, но лишенное всякой теплоты. — А ты знаешь, кто такой этот чертов Тони Волков?

— Ну да! Князь! Наследник одного из самых богатых родов Империи, — ответил я.

— И это… Все твои знания? — он прищурился.

— А что мне еще нужно знать? — у меня было больше вопросов, чем ответов в тот момент.

— А знаешь ли ты, что он психопат? — слово повисло в воздухе салона, тяжелое и ядовитое. — Я знаю, он может создавать впечатление такого особенного аристократа, манерного, уверенного в себе и все остальное, но это просто маска. На самом деле у него проблемы с головой, и ты не представляешь их масштаб, Алексей. В детстве он издевался над животными, был нелюдим и жестко конфликтовал с другими детьми. Однажды даже ножиком ударил в ногу другого ребенка. Сказал, что хотел увидеть, как выглядит кровь, представляешь?.. Неоднократно проходил лечение от своей агрессии и всего остального, но толку нихера. Был отчислен из лицея. Потом из другого. Третий… За деньги папочки… Он все-таки с горем пополам, но закончил. А вот с Академией — нет, так не вышло. Типичный представитель «золотого поколения», которые считают, что им все должны. Но он… Особенный, ублюдок. Он однажды, совсем недавно, сказал нашему Императору, прямо на приеме, что «настанет день, когда он наденет его корону». Представляешь? Я думаю, он бы прямо там приказал расстрелять этого Волкова, только вот уважает его отца, в детстве они дружили. А надо было именно так с ним и поступить, всем бы легче стало.

Я молчал и дальше продолжал его слушать.

— А знаешь, что самое страшное, Леша? Мы думаем, что он еще и людей убивает. Правда, доказательств нет никаких… Он слишком аккуратный сукин сын. Но я уверен, что это так…

— С чего такие мысли? — спросил я.

— За последние десять лет у него было… Порядка восемнадцати девушек. И ни одну из них больше не видели. Мы предполагаем, что они оказываются рядом в один из его приступов агрессивного поведения, а дальше… Думаю, ты и без меня понимаешь, что дальше. То же самое касается и некоторых его бизнес-партнеров. Многие из них были весьма влиятельные. Они… Исчезали так же. Бесследно.

— Ну и почему вы его не посадили? Взяли бы и закрыли! Много жизней, получается, спасли бы, — голос мой звучал чужим.

— Нет тела — нет дела. А всех потенциальных свидетелей… Я уверен, хорошо подкупили или запугали. У нас на