Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

— Арастарбахен, отец! Я теперь барон Арастарбахен! — потрясал он своей короной, небрежно уронив меч где-то на ковер.

— Так это же замечательно, сынок! Я так горжусь тобой! — робко и настороженно пытался радоваться Ходрих, — Я прекрасно знаю эти земли! Огромные, плодородные, с прекрасными соседя…

Горький смех сына резанул по его ушам. Взрослый смех много чего пережившего человека. Не то, что ты хочешь услышать от шестнадцатилетнего парня.

— Да нет, отец, ничего. За исключением того, что усадьба и замок Арастарбахенов стоят полностью без слуг и даже мебели, казна баронства пуста, я должен Джо триста пятьдесят золотых, а мы с тобой даже не сможем себе позволить прибыть через неделю в столицу, где должно будет пройти официальное возведение меня в титул и в права владетеля баронства! У нас нет денег!

Да, проблемы новоиспеченного барона большой, плодородной и благодатной долины, в которой находились аж тридцать две деревни, были элементарны — полное отсутствие денежных средств. Карс Третий, награждая юношу мечом и короной, запросто пояснил отсутствие «подъёмных» тем, что у казны, в связи с некоторыми не касающимися Астольфо обстоятельствами, были трудные времена, решенные как раз вышеупомянутым новым бароном. Тем не менее, времена пока остаются, золотые и серебряные слитки не обналичены, а следовательно, юноше придётся брать своё новое владение (такое богатое и роскошное именно по такой причине) — как есть.

То, что новому барону нужно будет получать поздравления, нанести визиты соседям, принять их у себя, сделать еще тысячу и тысячу дел, для которых нужны люди и деньги… Это всё внезапно стало проблемой Астольфо Арастарбахена. Промеж прочих, естественно, так как еще нужна была стража, гвардия, и…

— Мы не можем обратиться к Джо, — очень твердым голосом закончил свою историю сын Ходриха, — Я втянул его в это. Он помог. Я ему должен. Не знаю, что делать, отец. Не знаю…

— Ничего, сын! — властно прервал молодого барона бывший королевский казначей, снова кладя ему руку на плечо, хоть для этого пришлось встать чуть ли не на цыпочки, — Мы что-нибудь придумаем. Потом, когда выспимся. Обязательно что-нибудь придумаем! Вместе!

Ходрих понял, что настал его час. Именно его, именно как отца. Его сын, пусть и насовершавший ошибок, пришёл с победой, которая горчит на зубах. Он молод, он многого не видит и не понимает, даже в мотивах своего наставника. Значит, нужен еще один.

Значит, нужен он, Ходрих Бруствуд. Именно он.

И никто другой!

Глава 13

Ах, какая невезуха!

Эмир — это хорошо, это надежно. Если эмир на твоей стороне, то, считай, до принца осталось рукой подать, потому как этот могучий мужик реально управляет Раваджей, пока Ахриз кар Махнуддиб чиллит в своем лаундже. Ну, не так. Скорее эмир держит за яйца своих нукеров, которые реально управляют Раваджей, а самого его держит султан… ну, в общем, вы схематозину поняли, думаю. Неспешно идущий рядом со мной мужик, богатырских статей и совершенно невиданных усищ, опускающихся у него двумя смоляными ручейками до самых мудей, был очень большой шишкой.

Вокруг мирно гуляющих нас царила уютная жара небольшого парка, разбитого в элитной части Раваджи. Роскошная плитка, изящные скамейки, перелетающие с дерева на дерева цветастые птицы, радостно поющие о своем счастье находиться посредине гребаной пустыни, откуда совершенно невозможно улететь. Еще в кустах прятался жираф, но вид у этого узника парка был весьма довольный.

— Ваш визит, уважаемый Джан ибн Рахматбуллы Олизаров, вызвал большое нестроение среди честного люда Раваджи… — неспешно говорил тем временем эмир, змеясь усищами и голосищем, — … товары, что вы привезли, соблазняют всех, кто может себе это позволить, но это правильно. Товар и должен соблазнять. Гурии, которым вы прилюдно обещали свободу, вызывают томление во многих сердцах и чреслах… но они и должны вызывать! Однако…

— Однако, великолепный Гамур кар Дуанддиб? — в меру подобострастным голосом обозначил свой интерес я.

— Однако… — со значением пошевелил горбатым носом и усами могущественный правитель города, — … совсем не это вызывает моё возмущение. Товары должны быть ценны, а женщины прекрасны, за доставку того и этого в наш край мы и чтим отважных купцов из далеких стран. Но также мы их чтим за то, что они уважают наши обычаи и традиции, а также за то, что они покупают товары здесь. Вы же, почтенный купец, не тратите золото, а отправляете его в богопротивную башню волшебника…

— При всем уважении перед вашим великолепием, эмир, но роспуск охранниц свидетельствует о том, что мой торговый путь закончен в Равадже.

— Это весомый довод, — согласились со мной змеящиеся усы, — Но совершенно недостаточный для тех, кого возмущает, как вы ведете дела, ибн Рахматбуллы. Почтенные Муджах и Ахмабеб уже предоставили коллективные жалобы от купцов моего города. Они предполагают, что вы — лишь подставное лицо, работающее на какого-нибудь омерзительного волшебника, а прекрасная Самбука Зис Овершналь надзирает за вами. Возможно, я буду вынужден отдать приказ вас арестовать.

— Возможно, в таком случае этот благословенный город будет удостоен чести принять у себя Эфирноэбаэля Зис Овершналя, великолепный эмир. Во всей мощи его недовольства… особенно после того, как он узнает, что его нарекли «омерзительным волшебником», — это я произнес тихо, но очень жестким, лишенным малейшей почтительности голосом.

Мой собеседник и партнер по прогулке не торопясь остановился, заложив руки за спину, а затем осмотрелся по сторонам, не забывая шевелить носом и усами. Осуществив это почти гипнотическое воздействие, могучий мужик без тени страха или каких-либо еще эмоций уставился на меня. Его рожа, довольно-таки благородная, выражала ничто иное, как удовлетворение.

— Вот вы и показали своё истинное лицо, — кивнул он, — И что же нужно легендарному магу от нашей скромной страны?

— Ничего, — тут же качнул головой я, — Совершенно ничего. За исключением довольства и благоденствия его родственницы, помогающей скромному торговцу обеспечить её небольшими средствами. Только и всего.

— Мне потребуются… — задумчивый взгляд эмира Гамура кар Дуанддиба, являющегося не таким уж и дальним родственником султану, неожиданно прояснился, — … нет, мне ничего не потребуется. Десять прекраснейших гурий, красоты столь невиданной, что свели с ума всю Раваджу, отпущенные на волю… да, это не мог бы провернуть никто другой.

— Могу