Два князя - Кирилл Малышев

Сильный ледяной ветер хлестал по раскрасневшимся, покрытым по́том лицам воинов. Сражение только что закончилось.

– Разом! – хрипло ответил дружине Владимир, подняв Синее Пламя – подаренный братом меч.

Отдав дань памяти павшим, княжич устало прислонился к шершавому стволу сосны. Голова слегка кружилась. Битва была жестокой, возможно, самой тяжёлой за весь поход.

Не спеша сняв шлем, он убрал рукой прилипшие к лицу мокрые пряди русых волос. Взглянув на пальцы, увидел на них кровь. Увесистый удар палицей пришёлся прямо в голову. Хвала Владыке, шлем выдержал – и вместо раскроенного черепа осталась лишь неглубокая царапина на лбу.

"Просто ссадина", – подумал мужчина, тяжело дыша.

Холодный воздух приятно ласкал разгорячённую кожу. Руки дрожали от напряжения и усталости. Спина и плечи ныли от бесчисленных взмахов меча.

Владимир опустил глаза, внимательно осматривая себя. В пылу сражения легко не заметить ранения, но, похоже, сегодня Зарог оберегал его. Серебристая кольчуга была целой.

Княжич удовлетворённо поднял голову.

– Илья! – окликнул он приближающегося тысячника. – Поди-ка сюда!

Молодой воин, ровесник Владимира, был высоким и крепко сложенным. В Изборове, откуда он был родом, девушки не оставляли его без внимания, считая очень красивым.

Длинные светло-русые волосы, убранные назад, открывали высокий лоб. Короткая, но густая борода, такая же светлая, как и шевелюра, была аккуратно подстрижена клинышком. Прямой нос, брови цвета тёмного гречишного мёда и серые глаза завершали образ чистокровного радонца.

Прибыв в войско вместе с Владимиром, Илья долго оставался его правой рукой. После отъезда старшего брата княжич назначил его тысячником, одним из трёх в дружине.

Услышав своё имя, Илья тут же быстрым шагом подошёл и почтительно склонил голову.

– Я разве тебе не говорил? – недовольно проговорил Владимир. – Если в следующий раз метатели пустят ядра так же, как сегодня, они упадут прямо нам на головы! Это не шутки!

С тех пор как княжич принял командование войском, метательные орудия перешли под управление Ильи. Владимиру не хотелось расставаться с привычным делом, но он понимал, что его долг – вести дружину в бой и идти впереди, подавая пример остальным.

– Да, княжич, прости, – опустил глаза тысячник. – Я поднял их, но, видимо, недостаточно.

Владимир смерил его строгим взглядом.

– Гляди, впредь не допускай такого! Метательные орудия ума требуют! Не просто так ты над ними поставлен, дураку там не место. Понял?

– Да, больше такого не повторится! – кивнул Илья.

– Ну хорошо. – Командующий сменил гнев на милость и, сделав шаг вперёд, положил руку на плечо своего военачальника. – Ты как, цел?

– Да, Владимир. Цел. Тяжёлая была битва.

Тысячник огляделся. После сражения сотни воинов были заняты привычными для них делами. Одни помогали раненым, другие собирали тела павших и укладывали их на телеги.

Над полем воцарилось зловещее безмолвие. Дружинникам, только что побывавшим в смертельной схватке, нужно было время, чтобы прийти в себя.

– Такой банды нам ещё не встречалось, – согласился княжич, вытирая меч пучком травы. – Думается, самая большая за весь поход. Город такими силами, конечно, не взять, но с дюжину деревень держать в страхе – запросто!

– Да, судя по добру, что было при них, этим они и занимались, – кивнул Илья и, тут же вспомнив, добавил: – Мы захватили несколько пленных. Что будем с ними делать?

– Ясно что, – жёстко ответил Владимир, на мгновение задумавшись. – Вершить правосудие! Мы ведь для этого здесь. Где они?

– Никита распорядился отвести их в лагерь.

По полю, переступая через алые лужицы, быстро шёл Святослав.

Юный рында был бледен. Поджав губы, он смотрел прямо перед собой, стараясь не замечать окровавленные тела, валявшиеся вокруг без счёта. В руках мальчик нёс тёплый плащ, оставленный ему княжичем перед битвой.

Владимир, заметив его побелевшее лицо, усмехнулся.

– Хорошо, Илья. Как здесь закончат, собери войско в лагере. Хочу произнести речь, – распорядился он и, спрятав меч в ножны, двинулся навстречу оруженосцу, устало глядя на свинцовое небо, нависшее над замёрзшим, припорошенным снегом полем.

***

– Поспешай! Становись!

Ветер тугими струями хлестал по лицам воинов, медленно, под хриплые крики сотников плетущихся в строй.

Многие выражали недовольство. Обычно после битвы дружине давали отдохнуть. Олег, в отличие от нового главы воинства, никогда не нарушал этой традиции.

Княжич, окружённый помощниками, хмуро наблюдал за неспешным сбором ратников.

– Они не особо торопятся, Илья, – процедил он.

Тот нервно взглянул на Никиту, второго из трёх тысячников в войске – худощавого, жилистого мужчину в лёгком кожаном доспехе.

Никита, хоть и был лишь немногим старше Ильи, уже имел большие округлые залысины. Его волосы, цвета потускневшей бронзы, коротко подстриженные, на висках плавно переходили в редкую бороду. Лицо тысячника всегда выражало суровую сосредоточенность, а высокий, покатый лоб пересекали глубокие морщины, словно следы от когтей неведомого зверя. Он внимательно следил за дружинниками, напоминая коршуна, высматривающего добычу. Тёмные вразлёт брови над глубоко посаженными голубыми глазами и длинный, острый нос ещё больше усиливали это сходство.

Поймав взгляд Ильи, он потупил глаза и коротко покачал головой.

– Что, хотите мне что-то сказать? – заметив выражение лиц приближённых, спросил Владимир.

– Нет, – тут же отозвался Илья. – Дружина просто устала, вот и плетутся еле-еле.

– Да, – глухо подтвердил Никита. – Так и есть.

Княжич промолчал.

Он знал, что военачальникам есть что сообщить, но они предпочли хранить молчание. Войско до сих пор не вполне привыкло к нему. Его брат, Олег, был слишком уважаем ратниками, чтобы они так быстро приняли нового командующего.

"Будь это приказ Олега, они бы босиком по снегу бежали, что есть мочи", – хмуро подумал он, наблюдая, как неровный строй постепенно заполняется людьми.

– Ладно, пленных допросили?

Он перевёл взгляд на троих разбойников, стоявших неподалёку, в двух десятках шагов от него. Худые, сгорбленные фигуры, облачённые в черно-коричневые лохмотья, напоминали остовы деревьев, опалённых лесным пожаром и безжизненно торчащих из земли. Они молчали, окружённые стражей, со связанными за спиной руками, опустив глаза и не шевелясь, словно заледенев на пронизывающем ветру.

Княжич невольно нахмурился.

При виде этих жалких, истощённых людей – вчерашних крестьян, – он не мог понять, как они отважились на грабёж и убийство таких же, как они сами: рыбаков, охотников, земледельцев.

– Допросили, – негромко ответил Никита. – Ничего нового. Вёл их какой-то Ерась. Перед битвой свои же и зарезали его. Напились и принялись делить добычу. Мишки-разбойника с ними не было. По их словам, это последняя крупная банда по эту сторону Зыти. Остальные отправились в Ротинец на зимовку.

Владимир коротко кивнул.

Действительно, ничего нового. В его дружине именно Никита отвечал за сбор сведений о противнике. Пленных тоже обычно допрашивал он. Княжич знал, что методы тысячника