Два князя - Кирилл Малышев

Драгомир, посадник Ярдума, после краткого раздумья с улыбкой на устах занял место рядом с ним и присоединился к приносящим присягу. Клятва верности была дана.

Князь поднял голубые глаза и посмотрев наверх, в сторону детинца на холме. Там, на величественных стенах, неподвижно замерла маленькая чёрная точка. Одинокая фигура, едва заметная на фоне серого полотна неба.

Глядя на неё, Владимир улыбнулся. Он знал, кем была эта песчинка, почти незаметная с такого расстояния.

Ему было известно, что она тоже смотрит на него в этот момент.

– Князь Владимир Удатный! – сотрясая помост, снова и снова повторяли горожане.

– Князь Владимир. Любимый, – шёпотом, улыбаясь, произнесла Лада, с укреплений могучей твердыни глядя на обращённую к ней далёкую фигуру.

Пронзительно вскрикнув, сокол спорхнул с каменного плеча Владыки и, описав круг над площадью, устремился к облакам.

***

– Перед вами Роговолд, потомственный Изяславович, старший сын Великого князя Игоря. Он силён и доказал своё умение править. Его поддерживает властитель Степи, Великий хан Угулдай.

Мёртвое молчание согнанных в храм горожан было ответом архиезисту.

Роговолд принял решение не зажигать синомарии, и потому внутри высоких стен из сребродерева царил полумрак. Лишь тусклый свет пасмурного зимнего дня проникал в лишённое крыши святилище, выхватывая из потёмок настороженные лица тысяч собравшихся.

Панкратий, стоя на краю алистомеля, был великолепен. Облачённый в ослепительно белые одежды, он сиял начищенными до блеска серебряными украшениями, а множество драгоценных каменьев, усыпавших его плечи и грудь, разбрасывали вокруг мириады разноцветных искр, тут же растворявшихся в окружающей мгле. Молчаливый сонм экзериков, выстроенный у подножия колоссального изваяния Зарога, подчёркивал торжественность события.

– Под его началом в наше княжество придёт мир! – слова архиезиста эхом разносились между стенами храма. – Если ты, Роговолд Изяславович, готов принять ношу сию – выйди, поклонись народу.

Государь, следуя древней традиции, сменил свой чёрный, вышитый золотом плащ на бирюзовый, покрытый узорами из серебра. Сопровождаемый тысячами настороженных взглядов, в полной тишине, какой, казалось, ещё не знал этот величественный зал, он вышел вперёд и коротко, кивком поприветствовал собравшихся радоградцев.

Все здесь – и простые горожане, и стража у ворот, не позволяющая никому выйти, и сам Панкратий – замерли, ожидая, что князь произнесёт речь. Но Роговолд решил не тратить на это время.

– Архиезист, нам незачем тянуть, – сухо сообщил он. – Время для речей настанет позже. Сейчас ни к чему лишние слова.

– Да-да, конечно, конечно, – растерянно пробормотал Панкратий.

Взмахом руки он подозвал светловолосого мальчика, который бережно держал дрожащими от волнения руками белоснежную подушку с великолепным Речным венцом. Подобно бегущей воде, сияющей в лучах солнца, переливались драгоценные сапфиры, которыми он был богато украшен.

Архиезист осторожно взял убор двумя руками и, поднявшись на специальную ступеньку за спиной гордо расправившего плечи князя, торжественно поднял его над головой Роговолда.

– Перед взором Владыки, – громко, нараспев, начал он. – Перед взором предков, перед взором народа, наре…

Внезапно Роговолд, не дав Панкратию договорить, поднял руки и, выхватив венец из его пальцев, сам водрузил его себе на голову. Люди, следившие за каждым его движением, ахнули.

– …каю тебя князем Радонского княжества, – скороговоркой договорил архиезист, пристыженно опуская глаза.

– Ты можешь идти, – не оборачиваясь, бросил ему государь.

Голос всемогущего бога на земле, беспомощно оглянувшись, втянул голову в плечи и покорно убрался к краю алистомеля. Дождавшись, когда его шаги утихнут, Роговолд громко заговорил, обращаясь к оцепеневшей толпе:

– Мой народ! – Голос его был твёрдым и холодным, как камень, на котором стоял Радоград. – Вопреки словам архиезиста, я не буду обещать вам мира. Но я обещаю вам славу! Я обещаю, что положу конец тому позору, который пришлось испытать Радонии! Я обещаю вам, что правление моё будет достойно наших великих предков!

Ни единый звук не нарушил тишину в набитом битком зале. Если закрыть глаза, можно было бы подумать, что Великий храм совершенно пуст.

– И начну я прямо сейчас, – продолжил князь. – Как владыка Каменецкого княжества и венчанный государь Радонского княжества, я объявляю, что отныне более нет Радонского и Каменецкого княжеств.

Удивлённый ропот пронёсся по собравшимся.

– Отныне есть только Великая Радония, и я, Роговолд Изяславович, нарекаю себя Великим князем всея Радонии, а вас, собравшихся здесь, так же, как и всех людей от Каменецких гор до Белого моря, – её народом! Готовьтесь, ибо первое, что нам предстоит сделать, – отстоять её!

Угрюмым безмолвием ответили подданные только что возрождённого государства на слова их Великого князя.

Не сказав более ничего, Роговолд развернулся и, спустившись с алистомеля, направился к выходу из храма, сопровождаемый верной стражей.