Два князя - Кирилл Малышев

– Да, – подумав, ответил Ярополк. – Красная ткань по всему лагерю – что это?

– Это моё знамя, – развёл руками атаман.

– Знамя? – протянул княжич. – И что изображено на нём?

– Ничего, – пожал плечами Мишка. – Цвета вполне достаточно. Он полностью передаёт суть.

– Просто алый цвет? Разве бывают такие знамёна?

– Тебе не нравится? Может, ты предпочитаешь что-то более спокойное? Бирюзовый, например?

Мальчик осёкся. Видя, что его вопрос попал в точку, Мишка медленно расплылся в довольной улыбке.

– Нет, – покачал головой парень, пытаясь сменить тему. – Цвет меня не волнует. Суть в другом. Разве ты князь, чтобы иметь знамя?

Усмехнувшись, разбойник сел в кресло у огня и, налив себе вина из принесённой бутыли, не спеша сделал несколько глотков.

– У меня есть войско. И замок тоже есть, – он обвёл ладонью помещение. – Чем я не князь?

– Ты не князь, ты разбойник, грабящий людей!

Ярополк замер, поражённый собственной дерзостью. Его почему-то задело, что этот головорез сравнивает себя с государем.

Мишка холодно посмотрел на него. Казалось, он вот-вот вспыхнет, но вместо этого предводитель разбойников снова улыбнулся.

– А разве князь не грабит людей? За чей счёт, по-твоему, живёт его двор?

– Правитель собирает налог, а не грабит! – отрезал мальчик.

– Интересно, – подался вперёд атаман. – Представь, что ты купец. Князь потребует от тебя уплатить налог серебром, как только ты заработал деньги. Это раз. Затем он снова потребует налог, когда ты решишь потратить их. Это два. Но даже после того, как ты потратишь деньги и уплатишь все подати, например, приобретя надел, ты обязан продолжать платить за владение этой землёй, хотя уже вносил деньги в казну дважды. В итоге с одной и той же суммы ты платишь князю три раза: за заработок, за трату и за владение. Разве это не грабёж? Мне кажется – это он и есть, просто более изощрённый.

Ярополк, громко пыхтя, слушал рассуждения Мишки, не зная, что ответить.

– Не хочешь ставить себя на место купца? Хорошо. Тогда представь, что ты крестьянин, – продолжил он. – Князь соберёт налог на урожай с твоей земли. Это раз. Затем он установит налог на скот, который ты разводишь. Это два. А после этого он потребует налог на дом, в котором ты живёшь. Это три. И так будет всегда, всю твою жизнь. Ты будешь вынужден отдавать значительную часть своего дохода на подати, что не позволит тебе ни накормить семью досыта, ни улучшить условия своей жизни. Разве это не лишает тебя возможности обеспечить достойное будущее для своих детей?

Между мной и князем не такая большая разница, как тебе кажется. Хотя отличие всё же есть. Я граблю людей один раз, а он – каждый год. И неважно, кто ты – купец, крестьянин, ремесленник или воин. Он обдерёт тебя до нитки.

– Налог платят добровольно! – воскликнул Ярополк. – А ты забираешь деньги и добро силой!

– Правда? – картинно вскинул брови Мишка. – Добровольно? То есть можно не платить, если не хочешь?

Княжич осёкся, едва открыв рот.

Нужно было признать, что у хозяина Ротинца был острый ум. Он без труда ставил собеседника в тупик. Мальчик почувствовал, как охватившая его злость постепенно тает под натиском проницательности и находчивости этого человека.

– Если ты не заплатишь князю – он казнит тебя, – добавил атаман. – То же и у нас – отдавай деньги и иди с миром. Не всегда, конечно, но в большинстве случаев это так. – И, глядя на замершего Ярополка, он скупо заключил: – Ладно, кажется, тема исчерпала себя. Ступай. Васька.

Княжич вновь покинул покои, охваченный бурлящими в нём чувствами. Но на этот раз его гнев был направлен не на окружающих, а на самого себя. Он злился оттого, что Мишка опять оказался прав.

Выйдя из Великой башни, парень остановился в укрытом тьмой внутреннем дворе крепости, чтобы перевести дух и собраться с мыслями.

Здесь было холодно.

Пронизывающий ветер трепал полы его плаща. В морозном воздухе пахло камнем и терпким дымом многочисленных костров. Сделав глубокий вдох, мальчик поднял глаза в усыпанное звёздами небо.

Внезапно откуда-то из темноты послышался голос, зовущий его:

– Ярополк!

Княжич онемел от охватившего его ужаса.

Пальцы задрожали.

Сердце принялось бешено колотиться в груди.

Первой его мыслью было убежать, скрыться на кухне и, как ни в чём не бывало, забраться под одеяло с головой. Но ноги отказались слушаться.

Он затравленно оглянулся по сторонам, в глубине души надеясь, что ему показалось. Что это не его имя прозвучало. Что это была лишь причудливая игра ветра в прохудившихся крышах бастионов. Но через мгновение он снова услышал приглушённый окрик:

– Ярополк! Подойди!

Княжич крадучись, дрожа всем телом, пошёл на голос.

Шаг.

Ещё шаг.

Постепенно он начал различать у стены нечёткий силуэт. Кто-то стоял там, скрытый во мгле. Остановившись в нескольких шагах, мальчик тихо, дрожащим голосом спросил у незнакомца:

– Кто ты такой?

– Я друг.

Ярополку показалось, что его речь знакома ему.

– Подойди, у меня есть послание от твоего брата.

– От Владимира?

– Да-да, от него.

«Может, всё-таки убежать, пока не поздно?» – пронеслась в его голове мысль, но княжич не прислушался к ней.

Он сделал ещё несколько шагов, вплотную приблизившись к таинственной фигуре, неподвижно замершей у каменной кладки.

– Кто ты такой? – настороженно прошептал Ярополк. – Откуда знаешь моего брата?

Ответа не последовало.

Краем глаза мальчик уловил вторую размытую фигуру, мелькнувшую за спиной. Почувствовав неладное, он попытался обернуться, но сзади его настиг мощный удар чем-то тяжёлым прямо по голове.

Мир вокруг начал меркнуть, и княжич рухнул на землю, словно подкошенный, теряя сознание.

Глава 10. Слава и тлен.

Роговолд задумчиво поднёс ладонь к лицу, коснувшись высокого лба.

В покоях царило безмолвие, даже ветер, весь день с остервенением бивший в окна, к вечеру утих. Единственным звуком, нарушающим почти совершенное спокойствие, был тихий треск дров в жаровне. Пламя, пляшущее за кованой решёткой, создавало причудливые тени на стенах, вызывая иллюзию того, что всё в комнате – и предметы, и резьба на толстых балках под потолком – ожило и дышит в унисон с князем.

Взгляд уставших, покрасневших глаз Роговолда был прикован к небольшому, округлой формы деревянному столу на витиеватых ножках.

На столешнице, отбрасывая дрожащие блики, лежал простой охотничий нож.

Железный Коготь. Реликвия рода Изяславовичей.

На первый взгляд он казался ничем не примечательным. Невзрачная, без изысков рукоять, вырезанная