Два князя - Кирилл Малышев

Значение этих рун, начертанных на древнем норде – языке предков Роговолда – давно было утрачено. Даже сам князь, в юности изучавший северное наречие, не мог их прочесть – настолько скудными были знания о нём даже у самых сведущих радонцев. Суть выгравированных на лезвии колдовских символов затерялась где-то там, за Штормовым проливом, в скованных вековым льдом равнинах и горных долинах.

Вид могущественного артефакта не будоражил князя. Он смотрел на Коготь равнодушно. Роговолд знал, что перед ним не предмет семейной гордости, овеянный легендами.

На столе лежала копия. Жалкая подделка.

Князь провёл пальцами по поверхности рукояти, ощущая грубую текстуру древесных волокон. Этот нож, передававшийся из поколения в поколение, был не просто оружием, а символом власти и могущества его рода, заставлявшим врагов трепетать.

Он был частью великой истории, о которой Роговолд знал почти всё. Но… предмет был лишь бледной тенью того, чем когда-то владела его семья.

Как и любой взрослый член династии, мужчина знал о событиях, происходивших с его предками на протяжении сотен лет. Кропотливо записанные придворными летописцами, деяния правителей прошлого были обязательны к изучению юношами и девушками из благородных семейств.

«Знать историю рода должен каждый, ибо на неё опираемся в свершениях», – часто говаривал его отец, князь Игорь, тогда ещё Великий.

Роговолд усмехнулся, вспомнив эти слова.

Наивные, лишённые смысла. Он понимал, что истинная история династии так же туманна, как и мрачна. Любой из государей, кроме, пожалуй, его беспечного брата, корректировал записи хронистов, желая оправдать свои решения или придать особый смысл какому-либо событию.

Причина такого вмешательства могла быть любой, даже самой незначительной. Важно лишь то, что никому доподлинно неизвестно, что и как происходило в действительности.

Взять хотя бы Железный Коготь. Точнее, подделку, лежащую перед ним. Как именно его предки могли позволить, чтобы величайшая в мире сила была безвозвратно утрачена?

Этот вопрос будоражил разум Роговолда с самого детства, с того момента, как он впервые услышал о Северных землях. Много лет он, изучая события минувших дней, пытался найти на него ответ и, как ему кажется, отыскал.

В летописях было указано, что первым и единственным потомком Изяслава Завоевателя, получившим силу зверодлаки, был Святомир, младший ребёнок-калека Великого князя Ивана, за неимением других достоинств прозванного Высоким. Как и все сыновья правителей до него, он мечтал проверить, не досталась ли ему сила, о которой в семье ходили легенды.

В возрасте двенадцати лет он решил украсть Железный Коготь из покоев своего спящего отца.

В полночь он превратился в сокола с серебряными крыльями и отправился в полёт над Радонью. Однако, когда наступило утро, Святомир не смог вернуться в человеческий облик, поскольку кто-то похитил нож.

Так как молодой княжич ещё не восшёл на престол и не получил реликвию из рук отца – твилина у него не было. Потому защищать её, пока мальчик находился в образе зверя, было некому.

Считается, что именно та ночь стала последней, когда род Изяславовичей владел настоящим Железным Когтем. После он был заменён на подделку, созданную лишь для того, чтобы скрыть пропажу и избежать позора.

Но кем был тот загадочный человек, который вытащил нож из земли и тем самым обрёк Святомира на столь печальную участь?

Как удалось выяснить Роговолду, княжич-сокол был третьим из сыновей Ивана. По древним обычаям, престол наследовал старший, если только кто-либо из его братьев не обретал силу зверодлаки. Первенцем Великого князя был Мстислав, а Святомир, неприметный калека, случайно получивший колдовскую способность, украл у него наследство, пусть и не по своей воле.

Роговолд не сомневался в том, что именно Мстислав был тем, кто похитил нож, спасая свои права на правление.

Даже не так. Не похитил. Князь был уверен – просто выбросил его в Радонь. Ведь зачем он тому, кто всё равно не может воспользоваться его силой? Подлый поступок, о котором летописи предпочли умолчать. Ослеплённый жаждой власти, старший из сыновей лишил свой род невиданной мощи, а Радонию – надёжной защиты.

Роговолд часто думал о том, как поступил бы он на его месте. Уступил бы права на Речной престол младшему брату-калеке? Отошёл бы в сторону, позволив другому занять его место?

Кто знает.

В одном князь был уверен – он никогда не лишил бы Изяславовичей оружия, повергавшего врагов в ужас. Силы, которая, возможно, уберегла бы Радонию от того унизительного положения, в котором она находилась сейчас.

И так же, как Мстислав погубил брата, совершая самую страшную ошибку в истории рода, Роговолд сжил со свету своего, пытаясь исправить последствия этой ошибки.

Он знал, что государство нуждается в сильном правителе, который сможет снова объединить земли и вернуть им былое величие.

Князе, который сможет сбросить рабскую цепь. Ярмо, надетое на шею его народу степным владыкой.

Поэтому, оказавшись на месте Мстислава, он лучше бы задушил своего брата в постели ночью, чем выбросил Коготь в Реку.

С того дня, как Роговолд осознал свою великую цель, он всегда понимал, что путь к ней будет трудным и опасным. Но он был готов пожертвовать всем, чтобы проделать его. Даже добрым именем, которое могло бы попасть в хроники, став частью семейной истории. Той, на которую, по мнению его отца, нужно было опираться.

Но как можно найти опору в не соответствующих действительности россказнях? Героическое, во многом выдуманное, прошлое настолько не желало соотноситься с позорным настоящим. Сложно было бы найти в них что-то общее, какую-либо преемственность и взаимосвязь.

Что-то из этого явно было фальшивкой, как и сам нож, лежащий перед ним.

Подобно Мстиславу и вопреки традиции, Роговолд никогда не имел ни Железного Когтя, ни твилина. В отличие от Юрия, который в придачу к Радограду получил от любящего отца и одно, и другое.

Каменецкий князь хорошо знал человека, которого выбрал ближайшим телохранителем его брат в день своего восхождения на Речной престол. Им был Станислав. Достойнейший человек, способный и невероятно преданный. Член городской стражи, защищавший покои княжичей.

С ним, единственным при дворе, Роговолд дружил до отбытия в Каменец.

Даже тут Юрий сумел уколоть брата, сделав его единственного товарища своим ближайшим слугой. Хотя, конечно, он поступил так не со зла – кандидата лучше Станислава, действительно, не было.

Именно он спас жизнь князя, вытащив его на себе с поля брани, когда тот неудачно упал во время сражения при Радони, покалечив себя собственным мечом и заслужив прозвище Поскользнувшийся Князь.