Обезьяний лес. Том 2 - Мари Штарк

Брайана Лоренсо. Брайан спал на диванчике, таком же резном, как и кресла, на одном из которых лежал Сэм. Они клали под подушки серебряные кухонные ножи и ждали, что дадут отпор демонам, как настоящие взрослые манлио.

Но никакие демоны в дом не лезли. Бабушка утром лупила Брайана за то, что они взяли столовое серебро, и бегала с полотенцем за Сэмом, но его она поймать никак не могла. Ничего удивительного – он научился убегать от отца, от дяди Бена и от кричащей Лорентайн.

А потом Сэм вместе с Брайаном садились в автобус. Сэма с его статусом должен был возить личный водитель, но он просто сбегал из дома, подальше от криков и побоев, на свободу, которую часто делил с Брайаном. Сэм с детства хотел быть самостоятельным, контроль взрослых он расценивал как желание подавить его. Возможно, маленький Сэм перегибал палку, слишком утрировал, но, когда он был вне дома, жизнь казалась легче. Поэтому к бабке Брайана они поехали самостоятельно, а от нее двинулись к деду Террингтону раньше положенного.

Каникулы Брайана у бабули всегда заканчивались быстро, и часто они сидели в полупустом автобусе и ехали на другой конец города, в дом Террингтона, за несколько дней до того, как сам дедушка Сэма успевал вернуться из Конлаока. Их встречала гувернантка. Они ели персики до тошноты и пинали мяч на стриженом газоне. Сэму нравилось находиться у дедушки, как и Брайану. Они, лежа возле пруда, смеялись и говорили, что надо было раньше вывести бабку из себя, чтобы поскорее приехать сюда. Единственный минус – это часы работы гувернантки, вечером она уезжала к себе домой, и каждую ночь они с Брайаном были предоставлены самим себе. Доедали ужин, тот, что остался, ложились спать когда хотели, Брайан так вообще не мылся по нескольку дней, хоть Сэм и орал на него, и поливал его из ведра, бегая за ним по улице.

Дедушка Террингтон имел огромные виноградники, в которых Сэм и Брайан устраивали игры. Они носились между рядами кустов, воздух пах сладко, кожа на руках и ногах покрывалась липким налетом, пальцы склеивались. В огромном, но пустом доме дедушки всегда было много света. Он проникал сквозь высокие арочные окна, разбивая пол на световые квадраты, по которым, шлепая босыми ногами, прыгали Сэм с Брайаном. В гостиной стояли один диван, два кресла, строгой прямоугольной формы стол и такие же стулья без всяких излишеств, в комнатах – кровати и тумбочки. Практически полностью отсутствовала техника, телевизор был только на кухне, его выпросила гувернантка, Сэм и Брайан ели только там, смотря разные передачи, а когда гувернантка уходила, они переключали нескончаемые шадерские сериалы на что-нибудь поинтереснее. Дедушка говорил мало, часто просил его не беспокоить и уходил в мастерскую, потрепав Сэма и Брайана по головам своей огромной рукой. Брайан улыбался так широко и радостно, что с его носа сползали толстые очки и он неловко поправлял их, потирая кончик носа кулаком. Этот скупой жест дедушки делал его самым счастливым. Хоть кто-то из взрослых Аттвудов не отталкивал его. Сэм и Брайан самостоятельно уходили за пределы угодий Террингтона, дрались с местными пацанами, с кем-то из них заводили дружбу. Каникулы всегда проходили бурно. А потом гувернантка отправляла ребят в поместье Аттвудов, пока Рэймонда не посадили, но Сэм и Брайан всегда приезжали обратно.

Сэм часто вспоминал вечер, когда они ехали после скандала с Рэймондом. Брайан тогда, в свои девять, был тонким, как спичка, с круглыми огромными очками. Он сидел на горячей коже заднего сиденья автобуса, медовый закатный луч ползал по салону, по поручням, по потрепанным шортам Брайана и Сэма, разбитые колени кровоточили. У Сэма распухла губа, они не заговаривали, после таких моментов хочется помолчать. Брайан это понимал. Брайан всегда все понимал. И, так же как и Сэм, в такой вечер ненавидел Рэймонда. Ведь Брайан, когда били Сэма, уворачивался плохо, особенно когда ронял очки. Сэм закрывал его спиной и получал в два раза больше. Сэма же никто не защищал. Он никогда не винил Брайана, тому и в Со Хэ было непросто.

Брайан в этой семье, среди Аттвудов, был как белая ворона. Имея маниакальную мать, маленького брата, сестру и азартного отчима-алкоголика, живя здесь, среди чопорных детишек династии Аттвуд, лишь потому, что Рэймонд ценил его отца, был все же скорее кем-то вроде домашнего питомца. Заблудшего кота. Кота, который платил проценты за жилье и чинил все, что ломалось в этом доме.

Даже теперь, когда Брайан – манлио, крепкий, без смешных очков, всегда веселый парень не переставал быть в их обществе приложением к Сэму. Просто прилипший дурачок. Только Миша и Фил любили Брайана с малых лет.

Это не бросалось в глаза, такую тонкую атмосферу общения можно было прочувствовать лишь спустя какое-то время проживания вместе с семьей Аттвуд. Подначивания Марти, кузена Сэма, становились все агрессивнее, Рэджинальд высказывал ему что-то все чаще и каждый раз по нарастающей. Кроме Фила, Гами и Миши, все «здорово, здоровяк» от родственников превращались в «проваливай к себе, Аппендикс». Ровно то же самое было и дома у Брайана. Его не жаловали и там, и в Нифлеме среди «крутых» друзей Сэма он смотрелся как скучный серый лист в окружении бумажных красных фонариков.

Все они были неплохими людьми, одногруппники Сэма с курсов Юнхо, Хван и близкие знакомые терпимо относились к Брайану, но никогда не звали его вместе с ними. Сэм был равнодушен к их мнению. Он звал с собой Брайана на все эти гулянки, а когда кто-то не реагировал на шутки друга, Сэм, прожигая такого человека взглядом, велел: «Смейся давай, смешно же». Брайан и вправду смешно шутил, просто они своим безразличием показывали ему его место. Драки случались на этой почве, но редко. Чаще парни уступали Сэму и даже поддерживали беседу с Брайаном. А потом он сам все реже и реже стал ходить с ним, придумывая разные отмазки. Сэм все понимал, но не хотел, чтобы Брайан в конце концов исчез из той жизни, как он говорил «нифлемских сливок».

На одной из вечеринок незадолго до того, как исчезнуть, Хван, закидывая руку на плечо Сэма, увел его в сторону и, дыша в ухо перегаром, пробурчал:

– Да че ты, для него ничего интересного, Сэми, ему тут не будет весело. Мы тут свои, у всех тут по десять со почти, во-о, смотри… – Хван запинался, указывая стаканчиком с пивом и солой на коротко стриженного Кибома, криво улыбался и подмигивал тому через толпу прыгающих в бассейн Стефана Лю вместе с какой-то девушкой на руках. – Этот сучонок, если бы не его десятка, тоже был бы под