Воронцов. Перезагрузка. Книга 11 - Ник Тарасов

высокий мужчина в дорожном плаще, лица не видно. Находился внутри около трёх часов. При выходе нёс небольшой ящик. Проследить экипаж не удалось — потеряли в центре города.

Вывод агента: Берг ведёт деятельность, явно выходящую за рамки торговли. Связь с французами подтверждается. Вероятность того, что это искомый объект — высокая'.

Иван Дмитриевич медленно сложил донесение. Всё сходилось. Слишком хорошо сходилось.

Берг заказывает оборудование, похожее на то, что использует Егор. Он скупил гуттаперчу. Он связан с французами. Он ведёт какой-то «проект» с жёсткими сроками.

Это был он. «Инженер». Иван Дмитриевич чувствовал это нутром, опытом, который нарабатывался годами охоты на шпионов и заговорщиков.

Но чувства и догадки — это не доказательства. Чтобы действовать решительно, ему нужны факты. Железные, неопровержимые факты.

Он снова взял перо и начал диктовать новое письмо, на этот раз ещё более жёсткое:

«Агенту 'Сокол».

Получено. Работа оценена положительно.

Новая задача: установить точное содержимое ящика, который вынес неизвестный посетитель. Возможные источники информации: прислуга Берга (подкуп), мастеровые, работающие на заказы Берга (опрос под видом клиентов).

Связь Берга с де Лаво — приоритет номер один. Необходимо установить, что именно передаёт Берг французу, кроме денег. Информацию? Материалы? Инструкции?

Чертежи, по которым работают мастерские — критически важны. Получить копии любыми способами. Если прямой доступ невозможен — опросить мастеров, пусть опишут в деталях, что именно они делали. Нанять художника, если потребуется воссоздать чертежи по описаниям.

Склад в Замоскворечье. Организовать постоянное наблюдение. Кто приходит? Что вывозят? Усилить группу наблюдения, привлечь дополнительных агентов.

Особое указание: готовиться к возможному аресту Берга и его окружения. Но пока не действовать. Арест провести только по моей личной команде. Нам нужно собрать полную картину его сети, прежде чем обезвредить её.

Срочность: критическая'.

Иван Дмитриевич запечатал письмо, но не отдал его сразу курьеру. Он сидел, барабаня пальцами по столу, обдумывая ситуацию со всех сторон.

Берг. «Инженер». Человек из будущего, работающий… или хочет работать на Наполеона.

Если это правда, если всё, что они нашли, подтвердится… то ставки в этой игре выросли до немыслимых высот. Это была не просто борьба двух изобретателей. Это было противостояние двух видений будущего. Егор Воронцов строил Россию будущего, давая ей технологии, науку, прогресс. А «Инженер»… «Инженер» хотел отдать победу Наполеону.

Почему?

Иван Дмитриевич не мог понять мотивов. Егор объяснял, что в его времени Россия победила Наполеона, что это была великая победа, определившая судьбу Европы на столетие вперёд. Почему кто-то из того же будущего хотел бы изменить это? Какую цель он преследовал?

«Проект Перелом».

Изменить историю. Переломить её. Сделать так, чтобы Наполеон победил, чтобы Россия пала.

Безумие. Но безумие, которое становилось всё более реальным с каждым новым донесением.

Иван Дмитриевич встал и снова подошёл к карте Европы. Он провёл пальцем от Парижа до Москвы. Длинная, опасная линия. Линия будущего вторжения, которое, он знал, было неизбежным.

Наполеон придёт. Вопрос был не в «если», а в «когда» и «как».

И если у Наполеона будет советник из будущего, дающий ему технологии, стратегии, знания о том, где и как атаковать… Россия может проиграть. Всё, что строит Егор, окажется бесполезным.

Иван Дмитриевич стиснул зубы. Нет. Он не допустит этого. Его задача — найти «Инженера», обезвредить его, разрушить его планы прежде, чем будет слишком поздно.

Он вернулся к столу и наконец отдал письмо ждущему курьеру.

— Скачи быстро, — сказал он. — Каждый час на счету.

Курьер растворился в зимней ночи, оставив за собой лишь облачко морозного пара.

Иван Дмитриевич остался один в своём кабинете. Свеча догорала, отбрасывая дрожащие тени на стены. Портсигар в запертом ящике словно излучал холод сквозь дерево.

— Мы идём за тобой, Берг, — тихо сказал Иван Дмитриевич в пустоту кабинета. — Или как там тебя на самом деле зовут. Мы уже на твоём следе. И скоро мы придём.

Он знал: впереди опасная игра. «Инженер» был умён, осторожен. Но у Ивана Дмитриевича было то, чего не было у противника.

У него была целая империя. Сеть агентов, разветвлённая по всей стране. Неограниченные ресурсы. Право действовать от имени Государыни. И, самое главное, у него был Егор Воронцов — человек, который мог противостоять «Инженеру».

И Иван Дмитриевич был тем, кто должен был решить исход этой битвы. Он был шахматной доской, на которой разворачивалась партия за судьбу империи. Но доска эта была живой, думающей, и у неё были свои планы.

Он задул свечу и вышел из кабинета, чувствуя тяжесть ответственности на плечах. За окном падал снег, укрывая Тулу белым саваном. А где-то в Москве скрывался враг, считающий себя неуязвимым.

Но каждый оставляет следы. И сеть Ивана Дмитриевича уже затягивалась вокруг Берга, медленно, но неумолимо. Оставалось только дождаться момента, когда можно будет затянуть петлю.

Вы знаете будущее, господин Инженер. А я знаю, как ломать людей в настоящем.

Глава 6

Весть о нашем успехе в Помахово летела быстрее, чем самая резвая тройка, и, казалось, даже быстрее, чем электрический сигнал по моим проводам. Генерал Давыдов, старый вояка, который ещё вчера смотрел на мои катушки с опаской, сегодня строчил депеши в Москву с таким энтузиазмом, словно лично изобрёл телеграф.

Я сидел в своём кабинете, разбирая отчёты о монтаже громоотводов, когда дверь распахнулась, и на пороге появился Иван Дмитриевич. Вид у него был торжествующий, но глаза оставались холодными и расчётливыми — как всегда, когда он приносил новости, меняющие правила игры.

— Егор Андреевич, — начал он с порога, даже не снимая плаща, на котором таяли снежинки. — Собирайтесь. Нас ждут в Москве.

Я отложил чертёж разрядника и посмотрел на него с недоверием.

— В Москве? Сейчас? У нас стройка, Иван Дмитриевич. У нас каждый час на счёту, пока земля не промёрзла окончательно. Я не могу бросить линию.

— Линия подождёт пару дней. А вот генерал-фельдмаршал Каменский ждать не любит, — Иван Дмитриевич прошёл к столу и положил передо мной увесистый пакет с сургучной печатью. — Давыдов расписал ваши успехи в таких красках, что московские генералы, кажется, решили, будто вы новый Архимед.

Я сломал печать и пробежал глазами по тексту. Сухие, казённые фразы, за которыми скрывалось нетерпение и жажда чуда. «Немедленно прибыть», «доложить лично», «продемонстрировать возможности системы для нужд обороны».

— Они хотят увидеть чудо, — констатировал я, отбрасывая письмо. — А у меня вместо чуда — пеньковые канаты, грязь и замерзшие мужики.

— Им