Воронцов. Перезагрузка. Книга 11 - Ник Тарасов

не нужны канаты, Егор Андреевич, — Иван Дмитриевич подошёл к карте, висящей на стене. — Им нужна победа. Давыдов доложил, что скоро Тула и Москва будут соединены быстрой связью. Это смелое заявление, учитывая, что мы только перешли границу губернии.

— Это заявление Давыдова, не моё, — огрызнулся я. — Я обещаний не давал.

— Теперь это уже неважно. Москва бурлит. Слухи о «молнии, передающей приказы», дошли до штаба. Старики в эполетах, которые привыкли воевать по уставам суворовских времён, сначала смеялись. Говорили, что быстрее фельдъегеря ничего нет. Но Давыдов — человек уважаемый. Если он говорит, что это работает, они слушают.

Он повернулся ко мне, и его лицо стало серьёзным, почти жёстким.

— Вы должны понимать, Егор Андреевич. Там, в Москве, сидят люди, которые будут командовать армией, когда придёт Наполеон. Сейчас они скептики. Но они напуганы. Они понимают, что старыми методами Бонапарта не остановить. Им нужна надежда. И вы везёте им эту надежду в своём чемодане с проводами.

Я потёр виски, чувствуя, как усталость последних недель наваливается свинцовой тяжестью. Ехать в Москву сейчас, когда каждый день на линии — это битва за выживание проекта, было безумием. Но я понимал: без поддержки этих «стариков в эполетах» мне не дадут ни людей, ни ресурсов для завершения стройки.

— Хорошо, — выдохнул я. — Едем. Но мне нужны гарантии, Иван Дмитриевич. Если я устрою им шоу, они должны дать мне всё. Людей, подводы, право реквизиции материалов. Иначе мы застрянем в снегах в пятидесяти верстах от Москвы.

— Если вы их убедите, — усмехнулся глава тайной канцелярии, — вы получите всё, вплоть до личной гвардии Каменского на рытьё ям под столбы.

* * *

Дорога до Москвы заняла два дня. Мы гнали лошадей нещадно, меняя упряжки на каждой станции. Я смотрел в окно кареты на мелькающие заснеженные поля и думал о том, что скоро здесь, вдоль этого тракта, протянется моя чёрная нить, связывающая прошлое с будущим.

Москва встретила нас суетой и звоном колоколов. Древняя столица жила своей жизнью, не подозревая, что её судьба уже решается в кабинетах Парижа и на чертёжных столах Тулы.

Штаб Московского военного округа располагался в огромном особняке на Пречистенке. Нас провели через анфиладу залов, полных адъютантов, писарей и офицеров. Я чувствовал на себе любопытные взгляды. Слух о «тульском чародее» уже, видимо, разлетелся по коридорам.

В зале совещаний нас ждали. За огромным дубовым столом сидело с десяток генералов. Золото эполет, орденские ленты, седые бакенбарды. Во главе стола возвышался сам Михаил Фёдорович Каменский — грузный, с тяжёлым взглядом из-под кустистых бровей, от которого, казалось, можно было получить ожог.

— Ну-с, — прогрохотал он, когда мы вошли. — Вот он, значит, наш тульский кудесник. Господин Воронцов. Наслышаны, наслышаны. Генерал Давыдов пишет, что вы молнию за хвост поймали и заставили депеши носить.

— Не молнию, Ваше Высокопревосходительство, — поклонился я, стараясь держаться с достоинством, но без лишней дерзости. — Электрический ток. Силу, которая подчиняется законам физики, а не магии.

— Физики, говорите? — хмыкнул один из генералов, сухопарый старик. — А не от лукавого ли эта физика? Провода, искры… Не спалим ли мы штаб вашими игрушками?

— Если соблюдать технику безопасности — не спалим, — твёрдо ответил я. — Позвольте продемонстрировать?

Каменский махнул рукой:

— Валяйте. Удивите нас.

Я кивнул своим помощникам — Николаю Фёдорову и Александру Зайцеву, которых взял с собой. Они быстро развернули на соседнем столе привезённый комплект: два телеграфных аппарата, соединённых длинной бухтой провода, который демонстративно размотали по всему залу.

— Представьте, господа, — начал я, пока Николай настраивал батарею, — что этот стол — штаб в Москве. А тот, в дальнем углу зала — передовой полк где-нибудь под Смоленском. Между ними сотни вёрст. Фельдъегерь будет скакать дни, загоняя лошадей. А враг не ждёт. Враг манёврирует.

Я подошёл к ключу.

— Сейчас я передам приказ. Мгновенно.

Я начал отбивать морзянку. Чёткие, ритмичные щелчки разнеслись в тишине зала. На другом конце провода, у аппарата Александра, застрекотал приёмник, выбивая точки и тире на бумажной ленте.

— «Полк атакован. Требую подкрепления», — громко прочитал Александр, отрывая ленту.

Генералы переглянулись. По залу прошёл сдержанный гул.

— Быстро, — буркнул сухопарый. — Но это здесь, в одной комнате. А на сто вёрст?

— Принцип тот же, — ответил я. — Электричеству всё равно — десять шагов или сотня вёрст. Сигнал идёт со скоростью света.

Иван Дмитриевич шагнул вперёд, вступая в игру.

— Ваше Высокопревосходительство, — обратился он к Каменскому. — Представьте, что вы получаете донесения о передвижении французских корпусов не через неделю, когда они уже устарели, а в тот же час. Вы видите поле боя целиком, сидя в своём кабинете. Вы двигаете полки, как фигуры на доске, опережая Бонапарта на каждом ходу.

Каменский нахмурился, разглядывая аппарат. Он был старым воином, но не дураком. Он понимал цену времени на войне.

— Координация… — пробормотал он. — Это то, чего нам всегда не хватало. Суворов брал быстротой. А мы часто опаздываем.

Он поднял на меня тяжёлый взгляд.

— Вы утверждаете, что сможете соединить Москву и Тулу? Когда?

— Если вы дадите мне полную поддержку, Ваше Высокопревосходительство, — я выпрямился, глядя ему в глаза. — Если каждый исправник, каждый городничий на пути следования линии будет помогать, а не мешать. Если мне дадут солдат для охраны и рабочих для установки столбов. Если склады откроют свои запасы. Тогда… к Рождеству линия заработает.

По залу прошёл ропот.

— К Рождеству? — скептически переспросил кто-то. — Зимой? Это невозможно.

— Мы уже прошли большую часть пути, — сказал я, слегка приукрасив реальность. На самом деле мы прошли едва ли половину, и то с огромным трудом. — Но нам нужны ресурсы. И полная свобода действий.

Каменский молчал, барабаня пальцами по столу. В зале повисла напряжённая тишина. Я понимал: сейчас решается судьба всего проекта. Если они откажут, если сочтут это блажью — мы проиграем гонку «Инженеру».

— Давыдов пишет, что это «чудо-оружие», — наконец произнёс фельдмаршал. — Я не верю в чудеса, господин Воронцов. Я верю в пушки и штыки. Но если эта ваша… «проволока» даст мне возможность знать, где находится враг, на день раньше… это стоит сотни пушек.

Он резко встал, и все в зале невольно подтянулись.

— Вы получите всё. Я подпишу приказ о содействии.