Семь жизней Лео Белами - Натаэль Трапп

К полудню я понимаю, что быть девушкой намного утомительнее, чем парнем. Несколько раз ко мне подходят с комментариями типа:

– Эй, Капюсин! Не с той ноги встала? Ты похожа на оборванку!

Кто-то позволяет себе отпускать менее пристойные замечания:

– Кажется, выдалась долгая и тяжелая ночка! Ха-ха.

Думаю, этого следовало ожидать. Жизнь ученицы среднестатистического лицея во многом напоминает полосу препятствий. Тем более что нужно соблюдать определенные условности: нельзя приходить в школу в не пойми какой одежде. Важен наряд, прическа, внешний вид. Шуточки и издевки летят в меня все утро. Даже физрук месье Майе, стареющий сердцеед, которому давно перевалило за сорок, не остается в стороне:

– Мадмуазель Шошуан, если вы не желаете носить спортивную форму, будьте любезны выглядеть хотя бы немного приличнее и опрятнее…

Все парни, естественно, одеты, как огородные пугала, но никто не говорит им ни слова. К двенадцати часам я ужасно устал быть под прицелом чужих взглядов. Хочется сорвать с себя шмотки и заорать:

– Я одеваюсь как хочу, так что шли бы вы все! Долой угнетение женщин!

Это только мой первый день в теле девушки, а я уже готов вступить в Femen[15]…

В час дня наступает перерыв на обед. Я так голоден, что могу проглотить три порции макарон за раз. Но беру только одну: политые соусом спагетти поднимаются над тарелкой, как земляная горка, оставленная кротом. Затем я подхожу к Джессике Стейн и брюнетке из «Было и прошло», которые ждут меня в дальнем углу столовой.

Сидят они согласно строгой и искусно проработанной иерархии. Я понимаю это потому, что напротив отведенного мне места – то есть напротив Джессики – лежит яблоко.

– Это тебе, – дружеским тоном произносит Джессика, пока я усаживаюсь.

Брюнетка – за обедом я узнаю, что ее зовут Виктуар Деласаль, – рассеянно колет вилкой один-единственный жалкий лист салата. Перед Джессикой Стейн стоит поднос с сырой морковкой и баночкой йогурта без добавок.

Обе девушки молча наблюдают, как я с жадностью наматываю спагетти на вилку.

– Ну чего? – спрашиваю я, взглянув на их озадаченные лица и наверняка выплюнув немного болоньезе.

– Э-э… Капюсин, ты уверена, что все в порядке? – спрашивает Виктуар.

– Да, да. Но меня уже немного задолбало быть девушкой. А вас?

Выждав несколько секунд, Джессика пытается скрыть недовольство, которое проявилось было на ее лице. Она злится, но не хочет этого показывать. Она вгрызается в морковку, и несчастный овощ оказывается зажат между ее челюстями, будто в безупречных эмалированных тисках.

– Ладно, девчонки… – говорит Джессика, попеременно глядя на нас с Виктуар. – Надо поговорить о празднике.

Виктуар вдруг распрямляется, словно ее ударило током, и начинает хлопать в ладоши, повторяя вполголоса: «О да, о да, о да!»

– Как вы знаете, – продолжает Джессика, – я хочу, чтобы этот вечер стал незабываемым. Совершенно не-за-бы-ва-е-мым.

Каким-то чудом при этих словах мне удается не подавиться и не выплюнуть комок спагетти. «О да, об этом можешь не беспокоиться, – думаю я. – Ты точно не разочаруешься…»

Я молча разглядываю Джессику. Сидящая рядом с ней Виктуар по-прежнему радостно кудахчет. Но у Джессики во взгляде кроются другие чувства. Что-то более пылкое с оттенком вульгарности. Как будто она замышляет что-то нехорошее.

Джессика смотрит на меня в ответ бездонными непроницаемыми глазами. Что же сейчас творится у нее в голове? Что такого «незабываемого» она запланировала?

Я слегка прищуриваюсь, словно пытаюсь разгадать ее намерения, как вдруг с грохотом распахивается дверь столовой. Обернувшись, я вижу, как мимо столика с подносами и приборами уверенным шагом идут трое парней, бросающие по сторонам царственные взгляды. Они непринужденно огибают столы, словно вся столовая принадлежит только им. Первый одет в белую футболку, узкие джинсы и красные кеды. На втором потертая куртка, усеянная значками и нашивками с названиями неопанк-групп.

А третий идет, засунув руки в карманы кожанки-авиатора. Я сразу же его узнаю: это тот парень с зеленым тигром, который тоже встретился мне в «Было и прошло». Он вышагивает медленно и твердо. Его довольно длинные волосы приподняты надо лбом и безупречно уложены с помощью геля. Он отдаленно напоминает какого-то модного певца. Или скорее образ модного певца восьмидесятых, который я сам себе придумал. Как бы то ни было, этот парень прекрасно понимает, какое впечатление производит на девушек.

Увидев, что он направляется к нашему столику, Джессика откидывается на спинку стула и расплывается в торжествующей улыбке. Парень подходит к Джессике и, удостоив нас с Виктуар подмигиванием (типа «привет, цыпочки»), целует ее в губы.

Они не отрываются друг от друга почти полминуты, и за это время вся столовая успевает насладиться зрелищем. Передо мной самая крутая пара за всю историю лицея Марсель-Бьялу. Еще немного, и по коже побегут мурашки.

Парень выпрямляется, и на мгновение, очень короткое, но достаточно напряженное, чтобы меня затошнило, мы с ним встречаемся взглядом.

– Все хорошо? – спрашивает Джессика.

– Йеп, – отвечает зеленый тигр, достав из-за уха сигарету и зажав ее губами. – Хотя меня уже блевать тянет от этой школы. Поскорее бы лето.

– Это точно! – соглашается Джессика. – Всего неделя осталась, малыш… Всего неделя…

– Йеп, – повторяет он.

Тут один из двух других парней – тот, что одет как панк, – рыгает на всю столовую.

– Ну ты и свинья! – смеется зеленый тигр.

Джессика натягивает дежурную улыбку, не лишенную отвращения.

– Малыш! – Она внезапно встает лицом к лицу с парнем, который так и держится рядом с ней. – А может, прогуляем остальные уроки?

– Вот это мне нравится! – радостно отвечает тот. – Можно пойти на озеро!

– Да-а-а-а-а-а-а-а! – вскрикивает Виктуар и снова принимается хлопать.

Повернувшись ко мне, она спрашивает:

– Пойдешь с нами, Капюсин?

– Э-э… Не знаю…

– Пойде-е-е-ем! – настаивает Виктуар. – Погода сегодня суперская… И уже почти каникулы… Да и не можем же мы оставить Джессику и Марко наедине!

На долю секунды я впадаю в оцепенение. Кажется, мои мышцы перестали отвечать на нервные импульсы мозга. Я даже моргнуть не могу. Парень с зеленым тигром многозначительно смотрит на меня. Его лицо сияет от какого-то нездорового удовольствия.

Я вспоминаю о Сибилл. Как она, приставив друг к другу указательные пальцы, изображала долгий страстный поцелуй. «Ты и Марк-Оливье Кастен…»

Марк-Оливье.

Марко.

Парень Джессики Стейн.

5

Утром я просыпаюсь на простынях с хорошо знакомым запахом.

Постер «Рокки–3: глаз тигра» так и висит на стене. Все на местах, все обычно и привычно. Я снова стал собой, и сейчас 2018 год. Айфон лежит ровно там, где я оставил его вчера: на краю ночного столика. Такое чувство, что прошло всего